Но покой продолжался недолго. Взгляд Драко ещё на несколько мгновений задержался на колдографии, а затем переместился на пластиковый держатель, в котором она хранилась. Его серые глаза наполнились тоской и предчувствием чего-то страшного, когда Драко заметил серебристую нить за тонким слоем пластика.
— Что это? — спросила Гермиона, подходя сзади.
У Драко защемило в груди, и он поднял на Гермиону взгляд, полный печали.
— Воспоминание, — едва слышно произнёс он. — «1213» — это дата нашей свадьбы. Тринадцатое декабря.
Гермиона глубоко вздохнула и перевела взгляд на серебристую нить, оставленную Натали, ожидая дальнейших действий Драко.
— В застеклённом шкафу позади тебя есть Омут памяти, — произнёс он, указывая на него рукой. Гермиона без промедлений подошла к шкафу, выдвинула каменную чашу с резными символами и вернулась назад, опустившись на колени рядом с Драко и придвинув чашу к нему.
— Посмотри, — пробормотал он, избегая её взгляда, и передал ей воспоминание — возможно, последнее, что пережила Натали перед смертью. Он ждал, пока Гермиона непонимающе смотрела на его вытянутую руку. — Возьми его.
— Драко, она оставила это воспоминание для тебя и…
— Я так и не смог свыкнуться с мыслью о её самоубийстве, — негромко проговорил Драко. Взгляд его серых глаз был прикован к колдографии. — Прошло два года, и я только начал привыкать к тому, что её больше нет. Я не могу смотреть на последние минуты её жизни. Ты можешь сделать это для меня?
Гермиона прикусила губу и медленно покачала головой.
— Я… Я не являюсь частью этой истории, Драко. Она связана с тобой, с Кассиусом, и… Я не уверена, что Натали хотела бы, чтобы кто-то ещё увидел это воспоминание.
— Послушай меня внимательно, — произнёс Драко, взяв её руки в свои. Их взгляды пересеклись. — Ты уже давно часть моей истории.
Гермиона на мгновение замерла и молча кивнула. Они поднялись с пола, Драко установил чашу на письменный стол и выпустил в неё серебристую нить. Гермиона сделала глубокий вдох и опустила лицо в Омут памяти. Водоворот быстро затянул её в паутину воспоминаний, и Драко остался в комнате один. Как только Гермиона исчезла, Малфой ощутил внезапно накатившую слабость, которая никак не была связана с его физическим состоянием. Он чувствовал себя трусом из-за того, что не был готов увидеть последние минуты жизни Натали.
Ему потребовалось почти два года, чтобы простить себя за ошибку, которой был их брак — за то, что стал помехой в её жизни. Он терпеливо ждал, пока его любовь станет по-настоящему взаимной, но этого так и не произошло. Драко никогда не сомневался в том, что Натали не была к нему безразлична, но этого было мало для счастливой семейной жизни… Замуж выходят за тех, кого любят. И именно этого желал Драко, думая, что, возможно, наконец нашёл то, что искал.
И всё же он ждал. Ждал какого-то знака от Гермионы — подтверждения, что её не отталкивали ужасные призраки его прошлого. Из-за этого ли он так и не решился на откровенный разговор с ней? Или просто ждал, когда она сделает первый шаг?
— Опусти палочку, Драко, — с напускной мягкостью приказал низкий голос у него за спиной. Малфою не надо было оборачиваться, чтобы узнать хриплый голос своего дяди. — Ну же, Драко, — повторил Лестрейндж. — Брось палочку и подними руки.
Капля пота скатилась по шее вниз — под ворот рубашки. Драко медленно разжал пальцы, выпуская палочку, и повернулся лицом к Лестрейнджу, заложив руки за голову. Их взгляды пересеклись. Малфой мог с лёгкостью различить безумие в его глазах, даже не догадываясь, что в это же самое время в воспоминании Натали Гермиона всматривается в те же чёрные глаза, с ужасом осознавая неизбежное.
Комментарий к Глава 37. За стеклянными дверями. Часть 2.
Я очень смутно представляю, что мы с вами так близко подобрались к завершению фанфика. Как-то даже грустно от этого становится…
Часть получилась небольшой, но, на мой взгляд, довольно насыщенной;) Учитывая скорое окончание, пришло время подумать о будущем:) А в будущем нас ждёт совершенно изумительная история про Драко и Гермиону, в связи с чем объявляю мини-конкурс! Новая работа будет теснейшим образом связана с известным произведением Уильяма Шекспира… Суть конкурса в том, что первый читатель, угадавший, о каком именно произведении идёт речь, получит от меня котика в профиль;) (к сожалению, с незарегистрированными пользователями не прокатит, но я что-нибудь придумаю). Для честности введём правило “один читатель = одна попытка” (если в комментарии будут перечислены несколько произведений Шекспира, учитываться будет только первый вариант). В общем, разнообразим чтение фанфика, а заодно узнаем, кто обращает внимание на авторские примечания к главам;)) Свои варианты оставляйте в секции с комментариями, и пусть удача всегда будет с вамиXD
P.S. Результат в примечании к следующей части (если, конечно, кто-то выскажет правильную версию до этого времени;).
Глава 38. Ложе из гвоздей.
— Давай, — спокойно произнёс Драко, глядя Лестрейнджу в глаза.
Родольфус смерил племянника недоверчивым взглядом, ожидая подвоха, и Малфой заметил лёгкую дрожь в руке, которая сжимала палочку, выдавая страх владельца.
— Кассиус далеко отсюда, — заверил его Драко.
— Что он хотел от тебя? — спросил Лестрейндж, крепче стискивая палочку.
Драко чувствовал, как трусость волнами исходит от этого жалкого мужчины. Лестрейндж искренне боялся Кассиуса, и прямо сейчас это было единственным, чем Драко мог воспользоваться. Боковым зрением он взглянул на каменную чашу на столе, моргнул и, собрав последние силы, изогнул губы в привычной ухмылке.
— Это секрет, — ответил он. — Но на твоём месте я бы не слишком волновался о Кассиусе. Он не сможет найти нас. Можешь убить меня, если хочешь.
— Я ещё раз задам вопрос, мальчишка, — прошипел Лестрейндж сквозь стиснутые зубы. — Что он хотел от тебя в подземелье?
— Он хотел то, чего никогда от меня не получит, — спокойно проговорил Драко, но это внешнее спокойствие давалось ему с большим трудом. Он уже едва держался на ногах, надеясь лишь на то, что тело не предаст его в самый неподходящий момент. — К слову, я единственный, кто может дать ему то, что он хочет, поэтому не думаю, что Кассиус будет очень счастлив, если что-то помешает мне поделиться с ним этой важной информацией; что-то вроде… даже не знаю… смерти? Но не беспокойся об этом, просто сделай то, чего так отчаянно желаешь, а об остальном будем волноваться после. То есть, конечно, тебе придётся волноваться одному, потому что я, видишь ли, буду мёртв.
— Последнее предупреждение, Драко. Не испытывай моё терпение или…
Драко рассмеялся, обрывая Лестрейнджа на середине фразы.
— Или что? Мне больше нечего терять. У меня отняли мою семью, моя жена мертва, а по дому бродит призрак женщины, которая так сильно меня любила перед смертью, что ожоги, которые она оставляет, вполне буквально высасывают из меня жизнь. Я умру в течение часа — ты лишь ускоришь процесс.
Драко знал, что одерживает верх над Лестрейнджем, и продолжил:
— Ну же, дядя Ральф. Кого мы обманываем? Ты не станешь меня убивать. Ты не можешь рисковать недовольством Кассиуса. Но тут я, конечно, прекрасно тебя понимаю. В конце концов, он ведь сын Тёмного Лорда.
Последняя фраза стала неожиданностью для Лестрейнджа, и он удивлённо расширил глаза в молчаливом изумлении.
— Ой, да все уже давно знают, — пожал плечами Драко. — Слухи среди Пожирателей распространяются быстрее, чем в женских туалетах Хогвартса. Тебе просто повезло, что Кассиус родился с носом, иначе сходство с папочкой было бы просто поразительным.
— Довольно! — воскликнул Лестрейндж, делая два шага в направлении Драко и приставляя конец палочки к его шее. — Я могу сделать последний час твоей жизни невыносимым. Ты будешь умолять меня о смерти.