— Чёрт, — выругалась Гермиона, быстро поднимаясь, схватившись за спинку стула, чтобы удержать равновесие. Последним воспоминанием было чтение «Лесных сказаний Ньюкасла» — рукописного дневника Генри Ньюкасла, который исследовал самые глубокие чащи Европы, подробно описывая свои тёмные и незаконные эксперименты.
Повторно окинув взглядом стол, Гермиона заметила лежавшую на самом краю книгу, открытую на той самой странице, которую она изучала, когда провалилась в сон. Интересно, Малфой уже проснулся?
В этой части библиотеки окон не было, но Гермиона могла предположить, что в такую рань солнце ещё не светило очень ярко. У неё оставалось около часа до того, как придётся вернуться в комнату, где её и будет искать Малфой.
Голова пульсировала слабой болью от того, что пришлось лежать на твёрдой поверхности стола, и Гермиона приложила ладонь к болевшему месту. Времени практически не оставалось. Схватив ближайшую книгу, она вновь опустилась на стул и начала поспешно читать.
«Тёмные сердца.»
Быстро пробежав взглядом по строчкам, Гермиона обратила внимание на отсылки к оборотням, вампирам и их проклятиям, экспериментам по смешению волчьей шерсти с человеческой кровью и змеиным ядом. Она со вздохом разочарования захлопнула книгу и потянулась за следующей.
«Гримуар: тени бессмертия.»
Внутри оказалось подробное описание семи различных способов обретения бессмертия. Наткнувшись на руководство по созданию крестражей, Гермиона слегка поморщилась и не могла не почувствовать лёгкого облегчения от того, что такая опасная книга была надёжно спрятана за непроницаемыми стенами поместья.
Ничего полезного в ней не нашлось.
Гермиона уже почти утратила надежду, чувствуя, как время уходит безвозвратно. Она вернула книгу на полку и начала лихорадочно бегать взглядом по корешкам ближайших фолиантов в отчаянной попытке отыскать хоть что-то с намёком на использование тёмными существами Адского пламени. Большинство попадавшихся книг были либо рукописными дневниками преступных магов, которые баловались самыми страшными из тёмных искусств, либо изданиями о магических предметах и проклятиях. Внезапно на глаза Гермионе попалась книга в кожаном переплёте, на котором значилось: «Пламя преисподней».
Адское пламя.
Она поспешно схватила книгу и взволнованно перелистнула несколько страниц. Издание оказалось мемуарами ведьмы по имени Матильда Фрогворт. Гермиона просмотрела одну из первых страниц, полностью сосредоточиваясь на смысле слов.
23 декабря, 1615
Мать снова заперла меня в чулане, но на этот раз не заметила, что я прихватила с собой пергамент и перо. Отец сидит на крыльце, которое просматривается через окно под потолком. Конечно, он даже не пытается остановить мать, когда она проводит на мне свои эксперименты. Сегодня это был укус в ногу. Рана всё ещё кровоточит, но эксперимент снова провалился, и теперь мне нужно сидеть спокойно, пока не пройдёт жжение.
Мать говорит, что солнечный свет замедляет процесс, поэтому я не могу сидеть с отцом снаружи или играть с другими девочками на улице.
Но скоро я смогу.
Скоро и мать, и отец поймут, что они ошибались.
Страница закончилась, Гермиона почувствовала, как тугой ком скручивается где-то внизу живота, когда пришло понимание, что Матильда Фрогворт была маленькой девочкой. Каким образом дневник двенадцатилетнего ребёнка оказался в коллекции запрещённых книг по тёмной магии?
Скоро и мать, и отец поймут, что они ошибались.
Слова вдруг приобрели гораздо более мрачный оттенок, а тугой ком переместился из живота куда-то под горло. Гермиона уже было перевернула страницу, когда в дверь постучали.
— Входите, — негромко отозвалась она, молясь, чтобы это был не Малфой.
На пороге возник Элай.
— Мистер Малфой ищет вас, — быстро сообщил он. — Поторопитесь, мисс Грейнджер.
— Но я ещё не закончила, — взволнованно сказала она.
— Сейчас это не имеет значения, — отозвался Элай. — Если он увидит вас здесь, ваши шансы вернуться в поместье будут сведены к нулю. Пожалуйста, поспешите!
Гермиона бросила взволнованный взгляд на дверь и неохотно закрыла книгу.
— Хорошо, — согласилась она и встала из-за стола.
Через несколько минут они с Элаем уже шли вдоль коридора на третий этаж.
— Почему бы нам просто не аппарировать? — спросила Гермиона: ноги ещё побаливали от долгого сидения на одном месте, и не было никакого желания пробираться по длинным коридорам поместья.
— Только члены семьи Малфой могут аппарировать на территории замка, — невзначай заметил Элай.
Гермиона воскресила в памяти ночь в Северной башне.
— Вы не можете? — удивлённо спросила она.
— Не совсем, — отозвался он. — Я могу аппарировать, потому что работаю на Малфоев, это также позволено домашним эльфам, но я не могу перемещаться с такой же лёгкостью, как мистер Малфой — только в места, которые я видел.
У Гермионы отвисла челюсть от удивления.
— В замке есть места, которых вы не видели?
Элай добродушно усмехнулся.
— Я видел больше мистера Малфоя, но в подземельях ещё остались коридоры, в которых я не имел удовольствия побывать. Чем более знакомо мне место, тем легче мне туда аппарировать. А вот вам и мисс Паркинсон, например, это не удастся.
— Пэнси всё ещё здесь? — поинтересовалась Гермиона.
— Да, полагаю, мисс Паркинсон будет гостить в поместье ещё некоторое время.
— Некоторое время?
— Я не уверен, а спросить лично ещё не имел возможности. Я видел её, лишь когда она доставила мистера Малфоя в его комнату после ранения, и позже, когда показывал ей её комнату.
Они уже добрались до коридора второго этажа, и Гермиона почувствовала себя лучше, увидев, как первые лучи утреннего солнца проникли сквозь приоткрытые окна и осветили бежевые стены.
— Элай!
Гермиона замерла на месте, когда голос Малфоя разнёсся по коридору, отражаясь от стен. Лицо Элая даже не дрогнуло. Он продолжил путь мимо множества дверей, вниз по лестнице, пока они с Гермионой не оказались в комнате, в которой она ещё ни разу не была.
Внутри оказалось очень светло: солнце ярко освещало белые стены и замысловатую резьбу на потолочном панно, которое было покрыто тонким слоем позолоты. Большой диван цвета слоновой кости расположился в центре комнаты между двумя креслами поменьше, развёрнутыми под углом, но внимание сразу привлекал рояль из тёмного дерева в углу комнаты, величественно блестевший полировкой в лучах солнца.
Малфой вальяжно раскинулся на диване со стаканом воды в одной руке и «Ежедневным пророком» в другой. Выражение его лица ожесточилось, когда он заметил, что Элай пришёл не один.
— Почему так долго? — раздражённо спросил он, делая глоток воды.
— Я как раз помогал мисс Грейнджер собирать вещи, — осторожно ответил Элай с лёгким поклоном, жестом приглашая Гермиону зайти в комнату вслед за ним. — Присаживайтесь, — предложил он.
Она неловко осмотрелась и наконец опустилась на одно из кресел как можно дальше от Малфоя, стараясь, чтобы это было не так очевидно.
— Грейнджер, собираешь вещи как настоящий магл? — усмехнулся он с издёвкой, вскидывая бровь.
Гермиона поморщилась, как от зубной боли, и тяжело вздохнула.
— Ты называешь меня этим словом так часто, что это уже не задевает, — огрызнулась она.
На лице Драко отразилось искреннее удивление.
— Каким словом? — переспросил он.
Гермиона закатила глаза.
— Просто перестань меня так называть.
— Как?
— Ты прекрасно знаешь!
— Нет, не знаю, — прошипел он, начиная злиться.
— Грязнокровкой! — воскликнула она раздражённо, но тут же поняла, что что-то не так: и Малфой, и Элай уставились на неё в замешательстве.
— Я назвал тебя маглом, — холодно сообщил Драко и повернулся в сторону Элая.
Судя по выражению лица последнего, Гермиона поняла, что Малфой не лгал. На её памяти это был первый раз, когда в разговоре с ней он использовал слово «магл», а не «грязнокровка». Как странно.