Гермиона открыла глаза: голос Малфоя вывел её из задумчивости.
— Чего тебе? — с раздражением спросила она, всё ещё избегая смотреть на него.
— Я отправил Уизли сову вчера, — проинформировал Драко. — Думаю, мы быстро разделаемся с бумажной волокитой в Министерстве, так что ты должна быть у него дома часам к пяти.
— Отлично, — бесстрастно отозвалась Гермиона, продолжая смотреть в окно.
— Твой багаж уже отправлен. Тебе нужно что-то ещё?
Она впервые за всю поездку посмотрела на Малфоя и отрицательно покачала головой:
— Нет.
— Хорошо, — холодно отозвался он. — Думаю, мы можем приступить к просмотру документов сейчас.
Гермиона усмехнулась.
— Да, мы ведь не хотим продлевать наше дружеское пребывание вместе, — с насмешкой произнесла она.
Не обратив внимания на последнюю реплику, Малфой открыл кожаный портфель с буквой «Л» и вытащил стопку бумаг — все с официальной эмблемой Министерства.
— У тебя есть перо? — спросил он.
— Нет, — бесстрастно отозвалась Гермиона.
Драко снова полез в портфель и достал явно дорогое гусиное перо, тут же протягивая его ей.
— Можешь ознакомиться с документами, если хочешь, но там в основном стандартные бумаги, касающиеся выхода из-под защиты аврора.
— Ага, — машинально отозвалась Гермиона, пробегая взглядом по абзацам, почти сплошь состоящим из официального жаргона, пока строчки не начали сливаться в одно чёрное пятно. — Где подписать?
— Везде, где есть пустая строчка и написано «Гермиона Грейнджер».
От неожиданности девушка выпрямилась, позволяя последней фразе полностью осесть в сознании. Впервые при Гермионе Малфой произнёс её имя вслух. Было так странно слышать его в исполнении самоуверенного голоса Драко, что она вновь прокрутила этот звук в голове, чтобы окончательно убедиться в его реальности. В отличие от большинства людей, известных Гермионе, он сделал упор на букву «о» в имени, заставляя его звучать глубже и даже аристократичнее.
Драко, казалось, тоже осознал необычность ситуации, но тем не менее не оторвался от просмотра документов. Единственное, что его выдавало, — взгляд, который ранее бегал по строчкам, а теперь застыл на одном слове. Он больше не читал, и Гермионе показалось, что Малфой тоже мысленно повторил только что сказанное, словно ему наконец удалось выговорить труднопроизносимое слово.
— Эм… да… хорошо, — наконец выдала Гермиона, стараясь скрыть непонятное смущение.
Они знали друг друга с одиннадцати лет, и минуту назад впервые за десятилетие один из них назвал другого по имени… они явно установили какой-то рекорд.
Гермиона мотнула головой, прогоняя ненужные мысли, и небрежно нацарапала свою подпись под первой страницей документа, сразу же после этого переходя к следующей. Малфой тоже вышел из оцепенения, и его перо задвигалось по бумаге.
— Если мы оформляем все документы здесь, зачем нам вообще ехать в Министерство? — задала Гермиона резонный вопрос.
— Это стандартная процедура, — отозвался Малфой, не поднимая взгляда от бумаг. — Скейд должен убедиться, что всё в порядке.
— В смысле?
Малфой издал раздражённый вздох. Любопытство Гермионы вновь начало ему досаждать.
— Всё, что принято в подобных случаях: он поблагодарит тебя за проявленное понимание и содействие процессу; потом, наверное, спросит, как ты справляешься с утратой родителей; расскажет, что удалось нарыть на Лестрейнджа, и объяснит, почему тебя выпускают из-под защиты.
— Хм… Хорошо.
— Потом тебе зададут несколько вопросов и попросят пройти медицинское обследование.
Гермиона так резко оторвала взгляд от своих бумаг, что почувствовала лёгкое головокружение. Она в ужасе уставилась на Драко, и даже его всегда бесстрастное выражение не могло скрыть беспокойство в его глазах. Только теперь до Гермионы наконец дошло, почему Малфой был так встревожен с начала поездки.
Ему было страшно. Медицинское обследование значило, что она останется наедине с целителем, который осмотрит её с головы до ног, чтобы убедиться, что физическое состояние Гермионы было удовлетворительным. По крайней мере не хуже, чем до поступления под защиту аврора. Трёхлетнему ребёнку с ножницами потребовалась бы пара минут, чтобы обнаружить ожоги на её теле. Опытному министерскому целителю — меньше тридцати секунд.
— Медицинское обследование? — переспросила Гермиона, всё ещё не веря своим ушам.
— Да, — ответил Драко, и хотя его голос звучал вполне обычно, она видела мрачное предчувствие в его глазах. — Надеюсь, ты не боишься иголок так, как боишься высоты.
Гермиона закатила глаза в ответ на такую неубедительную попытку скрыть волнение.
— Они увидят ожоги, — без обиняков произнесла она, высказав вслух их общее опасение.
Лицо Драко дёрнулось, но, прежде чем Гермиона успела что-либо заметить, Малфой вновь натянул непроницаемую маску хладнокровия. Она не могла не почувствовать некоторого уважения к такой способности сохранять видимость спокойствия.
— Полагаю, что да, — согласился он.
— И это тебя не беспокоит?
— А должно?
— Просто ты лучше меня знаешь, что они начнут задавать вопросы.
— И ты на них ответишь, — безучастно отозвался Драко.
— Но… Ты же не можешь позволить, чтобы в Министерстве узнали правду… — начала Гермиона неуверенно.
Драко расправил плечи и сжал челюсти. Без предупреждения он потянулся куда-то за спину и достал коричневый мешочек из толстого сукна, который с трудом умещался в ладони.
— Этого достаточно? — ледяным тоном осведомился Малфой, протягивая мешочек Гермионе.
Её глаза расширились.
— Что это? — недоумённо спросила она.
Малфой не ответил, вместо этого отвернувшись к окну с уже привычным бесстрастным выражением на лице. Гермиона видела непонятную злость в его взгляде, но не могла понять, что стало её причиной. Она взяла мешочек, который тут же заметно оттянул руку, сквозь сукно пальцы нащупали что-то гладкое и прохладное… И этого было много. Гермиона вновь взглянула на Малфоя, ожидая подтверждения своей догадки, но он продолжал смотреть в окно, никак на неё не реагируя. Решившись, она высыпала содержимое мешочка на колени.
Внутри оказалась приличная куча золотых монет — навскидку около тысячи галлеонов.
— Что это? — вновь спросила Гермиона, на этот раз от удивления.
— Деньги, — холодно бросил Малфой, поворачиваясь к ней лицом.
— За что?
— За твоё молчание.
Удивление на лице Гермионы сменилось самой настоящей яростью. Монеты на коленях переливались в солнечном свете, привлекая внимание, но всё, на чём девушка могла сосредоточиться, был своенравный надменный парень, сидевший напротив.
— Ты… Ты… ты , — Гермиона не могла продолжить: тугой ком сдавил горло, а на глаза навернулись слёзы. — Самовлюблённый, эгоистичный придурок! — наконец выдала она.
Слёзы уже нещадно катились по щекам, вводя в замешательство и без того крайне удивлённого таким поворотом событий Малфоя.
— Не могу поверить, что тебе хватает наглости так обо мне думать! — не успокаивалась Гермиона. — Ты… ничтожество!
— Грейнджер…
— Заткнись! Думаешь, меня можно купить? Спустя десять лет тебе всё ещё хватает наглости думать, что можно кинуть мне в лицо горсть золота и заставить подчиняться? Эта дешёвая тактика работает на твоих дружках, но я… — Гермиона запнулась. — Вот, значит, какой я тебе кажусь? После всего, через что мне пришлось пройти, после сражений с Волдемортом и с Пожирателями… Ты искренне веришь, что меня можно купить?
Малфой продолжал смотреть на неё в замешательстве.
— Неужели ты до сих пор считаешь, что люди ниже тебя, только потому что у них нет огромного состояния? У меня нет золотых гор или дурацкого замка, но каждый вечер я возвращаюсь домой в любящую семью, — резко бросила Гермиона, не желая успокаиваться — так оскорбил её поступок Драко. — Когда ты последний раз сидел за столом с людьми, которые искренне тебя любят? Когда последний раз тебя держали за руку и смотрели в глаза так, словно это самое главное в их жизни?