— Они оштрафовали бы тебя на десять тысяч? — округлила глаза Гермиона.
— Нет, столько потребовалось бы, чтобы подкупить всех заинтересованных лиц, — ответил Малфой. Судя по его собственному лицу, такая внушительная сумма не казалась ему огромной.
— То есть это твоё «спасибо»? — уточнила Гермиона, сама удивляясь внезапной резкости в своём голосе. Она ничего не могла с собой поделать — упоминание взятки всколыхнуло её иррациональную часть, а взгляд против воли переместился на монеты, всё ещё рассыпанные по полу кареты.
— Спасибо, — словно не заметив перемены в её настроении, произнёс Малфой, давая понять, что эта тема закрыта.
Не желая спорить, Гермиона достала свою сумку из-под сиденья. Несмотря на своё раздражение, она почувствовала искренность в голосе Драко, хотя, возможно, он просто был хорошим актёром. У неё хватало доказательств, чтобы подтвердить любое из предположений.
— В поместье было не так уж плохо, — начала она, кладя ладонь на ручку двери, уже готовая выйти. — Элай очень вкусно готовит, и развлечений было… достаточно. Было приятно снова почувствовать себя как в Хогвартсе, — закончила Гермиона и мягко улыбнулась.
— Да уж, — усмехнулся Драко. — Когда все заботы ограничиваются гриффиндорцами и двумя громилами.
В отличие от Гермионы он не улыбнулся, но резкость во взгляде исчезла, сменившись какой-то потаённой грустью, и девушка была почти уверена, что эта тоска напрямую связана с его вспышкой утром. У меня была семья!
— Ну, у тебя есть Пэнси, — напомнила она, пытаясь его подбодрить. По мнению Гермионы, никто, даже самый язвительный и озлобленный маг в мире, не заслуживал того, чтобы чувствовать себя так, как Драко чувствовал себя в тот момент.
На этот раз он слабо улыбнулся и издал пустой смешок.
— Может быть. — По его тону было понятно, что он сам в это не верит.
Гермиона наконец шагнула из кареты на брусчатку и теперь могла различить негромкий шум, доносившийся из Норы. Подняв голову, она смогла различить две фигуры за окном на верхнем этаже, которые поспешно спускались вниз по лестнице, после чего вновь повернулась к Малфою, чтобы попрощаться.
— Держись подальше от неприятностей, — были его последние слова, после чего дверь кареты закрылась, и фестралы взмыли в воздух. Девушка моргнуть не успела, как экипаж скрылся в облаках.
— Гермиона!
На пороге показалась Джинни, которая тут же подбежала к подруге и сжала её в крепких объятиях.
— Я так рада, что ты наконец вернулась!
Гермиона улыбнулась.
— Что, Рону правда было так плохо?
— Ну, он был уже не так расстроен после того, как съездил в поместье, но когда ты только уехала, он слонялся по дому с таким настроением, будто кто-то запрятал в доме дементора, — усмехнулась Джинни и, схватив Гермиону за руку, потянула её в сторону дома. — Вещи доставили несколько минут назад, — сообщила она, указывая на чемодан на пороге.
Входная дверь снова открылась, на этот раз являя Гарри с широкой улыбкой на лице.
— Вернулась наконец-то, — сказал он вместо приветствия. — Я уже начинал думать, что ты решила переехать в замок насовсем.
— Её бы там никакая сила не удержала, — усмехнулась Джинни. — Проходите внутрь, Рон должен вернуться с минуты на минуту.
— Он ещё не здесь? — удивилась Гермиона.
— Не волнуйся, просто ему пришло уведомление из министерской совятни — видимо, надо получить какую-то посылку.
Гермиона кивнула, прошла в дом и тут же почувствовала тепло камина и приятный запах свежих фруктов, который наполнял помещение.
— Так приятно наконец вернуться, — произнесла она, невольно вспоминая холодные стены поместья.
— И как раз вовремя, — добавил Гарри. — Я всё ждал, когда нам пришлют письмо с сообщением, что ты сглазила Малфоя или случайно забила его до смерти.
— Ха-ха, очень смешно, — с лёгкой издёвкой произнесла Гермиона.
— Да ладно, — продолжил Гарри, когда они втроём уселись на диван возле камина. После шикарной мебели в замке Малфоя, он показался Гермионе жестковатым. — Только не надо говорить, что тебе ни разу не хотелось наложить на него проклятие.
Она лукаво улыбнулась:
— Гораздо чаще, чем ты думаешь, но до дела так и не дошло.
— Какая выдержка! — саркастично воскликнула Джинни.
— Согласна.
— Что ж, теперь ты достаточно далеко, так что Малфой может не опасаться за своё здоровье, — пошутил Гарри.
— Как вы тут жили, пока меня не было? — спросила Гермиона, решив сменить тему.
— Скучно, — вздохнул Гарри. — Тедди, конечно, не давал сидеть на месте, но депрессивные настроения Рона влияли на всех.
— А Тедди уже уехал? — спросила Гермиона с лёгким разочарованием. Она чувствовала странную привязанность к мальчику, особенно теперь. Она знала, что было глупо сравнивать смерть собственных родителей с ситуацией Тедди, ведь у неё была возможность провести несколько счастливых лет со своими. Тедди же знает собственных родителей лишь из рассказов других людей, и теперь Гермиона сочувствовала ему больше, чем когда-либо. Несмотря на это неверное сравнение, она всё равно чувствовала более тесную связь с ним: они оба много потеряли из-за обстоятельств, над которыми были не властны.
— Ну, когда Рон сбежал в поместье, — начала Джинни, — мы думали только о том, как скорее его найти, так что мама предложила отвезти его к Андромеде, пока всё не уляжется.
— Ох, мне жаль, что так получилось… — произнесла Гермиона, и улыбка исчезла с её лица. — Я понятия не имела, что возникла путаница с совами и…
— Тебе жаль? — изумилась Джинни. — Это нам должно быть стыдно! Надо было сразу же поехать к тебе, но Рон немного погорячился и убежал ночью.
Гермиона почувствовала, как лицо заливается краской.
— Неужели моё письмо произвело такое впечатление? — негромко спросила она. — Просто я была очень напугана, когда писала… и не могла трезво оценить ситуацию. Я представила всё гораздо хуже, чем было на самом деле.
— Рон сказал, у тебя ужасные ожоги, — хмуро произнесла Джинни, пристально разглядывая длинные рукава свитера Гермионы.
— Сейчас уже гораздо лучше! — поспешно отозвалась та, но по настороженному выражению лиц друзей поняла, что они хотят доказательств. Она вздохнула и закатала рукав на правой руке, где ещё оставались довольно заметные шрамы от ожогов.
Глаза Джинни расширились от ужаса.
— Это ты называешь «гораздо лучше»?! — воскликнула она.
— Джинни, всё нормально, — быстро произнесла Гермиона.
— Да у тебя тут всё вздулось и… Это что, расплавленная кожа?!
— Успокойся, пожалуйста… Ты ведёшь себя как Рон.
Вместо этого Джинни подошла ближе к подруге, чтобы получше рассмотреть ожоги и аккуратно дотронулась до обожжённой кожи. Внезапно её глаза сузились, и Гермиона поняла, что она почувствовала слабую пульсацию под красноватыми рубцами.
— Не думаю, что это «нормально», — произнесла Джинни уже чуть более спокойно, но её голос всё равно оставался мрачным и недовольным, когда она повернулась к Гарри: — Сам посмотри.
— Ты уверена, что всё действительно в порядке? — спросил тот, обращаясь Гермионе.
— Да, — быстро ответила она.
— Я тебе верю, — кивнул Гарри и вновь повернулся к Джинни. — Зачем ей лгать?
— Но они пульсируют! — поморщилась та, словно раны доставляли ей самой неприятные ощущения.
— Все раны пульсируют, — произнесла Гермиона в оправдание. — Это часть заживления.
— Она целитель, — встал Гарри на защиту подруги. — Джинни, просто доверься ей.
Та уставилась на Гермиону, словно просчитывая что-то в голове, и наконец медленно кивнула.
— Прости, — произнесла она. — Похоже, все Уизли любят перегибать палку.
— За это я вас и люблю, — улыбнулась Гермиона, которая прекрасно знала, что Джинни желала ей только добра, как и Рон, просто они оба были чрезмерно заботливыми. В любое другое время она посчитала бы это очень милым, но сегодня была рада, что Гарри помог ей избежать ненужных вопросов. Она ценила его за то, что он позволял друзьям иметь собственные секреты, и доверял им самостоятельно делать выбор. С Роном было по-другому. Для него тайны были фундаментом предательства. Положа руку на сердце, Гермиона не могла сказать, чьё отношение казалось ей более правильным, но сегодня она определённо предпочитала позицию Гарри.