Первым, кто вынес свой приговор, был высокий лысый мужчина. Он чем-то неуловимо напоминал дикого зверя, и, присмотревшись, Гермиона поняла, что больше всего этому впечатлению способствовала его ссутуленная спина. Мужчина улыбнулся, обнажая кривые зубы, и поднял большой палец вверх. На мгновение тень облегчения проскользнула во взгляде Барта, но она исчезла в ту же секунду, когда Пожиратель перевернул ладонь так, что теперь его палец указывал вниз.
— Мы с тобой повеселимся, — с мрачной полуулыбкой произнёс он, его глаза-бусинки наполнились жутким предвкушением расправы.
— Не повезло, Барт, — притворно вздохнул Лестрейндж, поворачиваясь ко второму Пожирателю — широкоплечему мужчине с крючковатым носом и искривлённой челюстью: — Маркус?
Тот тоже улыбнулся и слегка наклонил голову вбок, внимательно изучая распластанного на полу пленника, пока предвкушение развлечения медленно проникало в его холодный взгляд. Он покачал головой:
— Предатель однажды — предатель навсегда.
Барт судорожно сглотнул и перевёл взгляд на Мальсибера, сжимая мокрую от пота рубашку.
— Пожалуйста… — взмолился он.
Гермиона не могла не заметить искру безумия в чёрных глазах Мальсибера и уже заранее знала, что сейчас произойдёт. Её внутренности скрутило в тугой узел, и она больше не могла терпеть навязчивого зуда в теле, который заставлял её сделать хоть что-то, чтобы не дать ужасному событию случиться прямо у неё на глазах. Гермиона почти физически ощутила, как лёгкие вытолкнули воздух из груди, посылая его в горло, где уже сформировался крик, готовый в любое мгновение сорваться с губ девушки. Она дёрнулась вперёд и приоткрыла рот, намереваясь во что бы то ни стало остановить происходящее, когда чья-то ладонь резко зажала её рот и потянула вниз.
Глаза Гермионы расширились в страхе, в то время как вторая рука неизвестного обхватила её поперёк талии, прижимая руки девушки к телу и не давая ей пошевелиться. Дикий крик, почти разорвавший относительную тишину комнаты, так и застрял в горле, превратившись в сдавленное мычание. Гермиона почувствовала, как лицо державшего приблизилось к её уху, ощутила его тёплое дыхание на своей шее.
— Не шевелись, — прошептал Драко почти беззвучно.
Он слегка ослабил хватку, позволяя Гермионе вдохнуть.
— Они убьют его, — так же тихо прошептала она, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
— Да, — не стал отрицать Драко. Гермиона не могла его видеть, но ощущала его тело, всё ещё тесно прижатое к ней, словно он опасался, что она вытворит какую-нибудь глупость. — Мы ничего не можем сделать.
— Мы должны попытаться! — выдохнула она. — Он же умрёт!
Хватка Драко снова стала жёстче, удерживая Гермиону на месте.
— Они убьют тебя, как только ты покажешься, — прошептал он.
Комната разразилась жутким хохотом, и Гермиона мгновенно поняла, что Мальсибер вынес свой вердикт. За смехом последовал пронзительный крик и последняя мольба, сорвавшаяся с губ пленника. И хотя Гермиона уже давно отвернулась, не в силах наблюдать происходящее, перед глазами продолжала всплывать картина того, как Барт хватается за штанину Лестрейнджа как за последнюю соломинку.
— Мы ничем ему не поможем, — повторил Драко, когда комнату огласила очередная порция издевательского хохота. — Держись за меня, мы трансгрессируем отсюда.
Гермиона вцепилась в предплечье Малфоя и закрыла глаза, молясь оказаться где угодно, но только не здесь. Несколько томительных секунд прошли, и она услышала, как Драко шёпотом выругался.
— Ты не концентрируешься! — прошипел он. — Сосредоточься. Мы не можем переместиться, пока ты не очистишь сознание.
— Я… Я не могу… — жалобно прошептала Гермиона. Изображения происходящего в комнате назойливо заполняли сознание, и она знала, что не может остановить их. Снаружи раздался очередной вопль, когда жёлтая вспышка ослепительно блеснула в полумраке погреба. Гермиона развернулась лицом к Драко и уткнулась носом в мягкую ткань его рубашки. Его хватка так и не ослабла, но теперь девушка почувствовала, что он склонил голову, тоже избегая смотреть на разворачивающуюся у них под носом сцену.
— Они пытают его! — в ужасе выдохнула она ему в грудь, уже не в силах контролировать собственные рыдания, надеясь лишь на то, что ткань рубашки заглушит её всхлипы.
— Думай о чём-нибудь другом, — быстро сказал Драко, но было уже поздно. Комнату огласил мерзкий смешок, за которым последовал пробирающий до дрожи вопль, заполнивший всё пространство комнаты. Гермиона не могла дышать и лишь сильнее вжалась в Драко, стараясь не думать о разрывающем барабанные перепонки крике корчащегося на полу мужчины.
Затем последовали новые мольбы и стенания, но голос Барта звучал гораздо тише и слабее, а слова то и дело прерывались вскриками, полными боли и страданий.
— Думай о чём-нибудь другом, — снова взмолился Драко. — Мы не можем трансгрессировать, пока ты не успокоишься.
— Я не могу, — слабо прошептала она. — Не могу не думать… Он умирает!
И снова этот оглушительный вопль, заставляющий кожу покрываться мурашками. Гермиона зажмурилась, всеми силами стараясь отогнать воспоминания о корчащемся в жутких мучениях пауке с урока на четвёртом курсе. Она почувствовала, как прохладные ладони зажали ей уши в попытке заглушить страшные звуки, но это не очень помогло. Ещё через несколько секунд яркая зелёная вспышка расчертила воздух, и наступила тишина.
— Кажется, Мальсибер слишком увлёкся, — произнёс Лестрейндж, первым нарушая молчание, но голос его звучал удовлетворённо.
— В следующий раз я начну первым, — прошипел другой голос.
За этим последовали приглушённые реплики Пожирателей, которые становились всё тише и неразборчивее, по мере того как мужчины покидали место преступления. Гермиона не шевелилась, продолжая прижиматься к груди Драко, пока отголосок последнего вопля Барта продолжал раздаваться у неё в голове. Она перестала плакать и теперь отчётливо ощущала, как намокшая рубашка Драко прилипла к её щеке. Когда Гермиона поняла, что просто физически не может находиться в таком напряжении, она приоткрыла рот и сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.
— Пойдём. — Голос Драко сейчас казался далёким и чуждым. Гермиона честно постаралась очистить сознание и сжала руку Малфоя, но он не попытался трансгрессировать. Вместо этого она почувствовала, как его хватка ослабла, и Драко осторожно поднялся на ноги, выбираясь из их укрытия. Он выпрямился и произнёс в пустоту комнаты:
— Элай.
Рядом что-то щёлкнуло, и дворецкий возник в погребе.
— Она видела? — обеспокоенно спросил он.
— Большую часть, — ответил Драко. — Где Лестрейндж?
— Направляется в свою комнату, — сообщил Элай. — Другие трое шли к главному входу, когда я проверял. Насколько мне известно, снаружи их ждёт транспорт.
— Надо перенести тело, — произнёс Драко, понижая голос до такой степени, что даже стоявший рядом Элай с трудом мог его расслышать. — Подержи его в подземелье некоторое время, но постарайся узнать, есть ли у него родные и близкие.
— А мисс Грейнджер?
— Это я беру на себя. Её всю трясёт.
Из своего укрытия Гермиона расслышала негромкое шевеление, затем очередной щелчок, после чего ощутила прикосновение Драко к своим рукам.
— Пойдём, — мягко произнёс он, помогая ей подняться. — Нам пора.
Гермиона машинально подчинилась и выбралась из укрытия. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы глаза привыкли к свету, но она почти сразу же отвернулась и вновь прижалась к груди Драко, боясь увидеть то, чего ей вовсе не хотелось видеть.
— Его тут нет, — заверил Малфой, старательно избегая слова «труп». — Элай перенёс его в другое место.
Гермиона осторожно приоткрыла глаза, немного отстраняясь от Драко, но он всё равно продолжал придерживать её за плечи. Она почти физически ощущала на себе его обеспокоенный взгляд.
— Ты можешь идти? — спросил он.