— А перед нами сейчас сидит огромная гора книг, — усмехнулась Гермиона, ненавязчиво переводя разговор в другое русло. — До сих пор не могу поверить, что ты их принёс.
— Из меня не очень хороший читатель, — признался Драко. — Отец постоянно закидывал меня огромными многотомными изданиями, а мать вечно подсовывала классическую литературу. В итоге вместо того, чтобы разочаровывать одного из них, я решил разочаровать обоих. За всю жизнь я, пожалуй, прочёл лишь пару книг от корки до корки — всё остальное частями и урывками по мере необходимости. Но несмотря на моё отношение к книгам, я точно знаю, когда они могут принести пользу.
— Ладно, — произнесла Гермиона, потирая руки в предвкушении и вытаскивая первую книгу из стопки. — Начнём.
*
Прошло два часа, прежде чем они нашли что-то полезное.
Первые тридцать минут они просто бегло просматривали книги, останавливаясь, когда попадалось что-то интересное, и загибая углы страниц, чтобы вернуться к ним позже. Только завывания ветра за окном кареты и редкое ржание фестралов заполняли тишину, позволяя спокойно сконцентрироваться на поиске важной информации.
К концу первого часа разговор возобновился, и между Драко и Гермионой завязалась оживлённая дискуссия об Адрии и Матильде Фрогворт. Но в итоге им пришлось сойтись лишь на том, что Матильда была испорченной и озлобленной женщиной.
Ещё через час Драко начал читать единственную книгу, которая совмещала в себе информацию о тёмной магии и вампирах, которую смог отыскать в министерской библиотеке.
— Создавая ночных существ, — начал он один из абзацев «Учебного пособия по вампирам», — следует помнить, что вампиризм способен привязываться к тёмной магии.
Гермиона резко вскинула голову, отрывая взгляд от своей книги.
— Повтори, — попросила она, озадаченно нахмурив брови.
— Создавая ночных….
— Нет-нет, последнюю часть, — уточнила она.
— Вампиризм способен привязываться к тёмной магии.
Вслед за этим последовало неразборчивое бормотание Гермионы, к которому Драко попытался прислушаться, но всё равно ничего не понял. Она поспешно перелистывала страницы уже просмотренных книг, перебирала какие-то свитки и бегло проглядывала названия изданий, после чего наконец повернулась к Драко и объяснила:
— Я видела эту фразу раньше, — уверенно сказала она. — Не могу вспомнить где именно, но она кажется такой знакомой… Только там речь шла не о вампирах.
— Где? Ты хотя бы помнишь, когда её читала? — быстро спросил Драко.
Гермиона отрицательно покачала головой.
— Повтори ещё раз, — попросила она, прикрывая глаза в попытке сосредоточиться.
К удивлению Гермионы, Драко ухмыльнулся, и, когда она открыла глаза и смерила его недоумённым взглядом, он пояснил:
— Ты говоришь так, как будто просишь меня сказать что-то пошлое.
Гермиона что-то проворчала и тоже улыбнулась.
— Пожалуйста, сделай одолжение и повтори фразу ещё раз — только без вампиризма.
Драко закатил глаза, но подчинился.
— …способен привязываться к тёмной магии, — вкрадчиво произнёс он, чётко проговаривая каждое слово в попытке всколыхнуть нужный эпизод в памяти девушки.
За этим последовало двухминутное молчание, в течение которого Драко внимательно наблюдал за тем, как меняется лицо Гермионы. С одной стороны, он был просто взволнован тем, что она действительно могла вспомнить что-то полезное, с другой — ему просто было забавно наблюдать за ней. Так вот что за загадочный ритуал сопровождал успех и достижения великой Гермионы Грейнджер.
Она открыла глаза, признавая поражение.
— Не могу вспомнить, — разочарованно сказала Гермиона.
— Ничего страшного, обязательно вспомнишь, — ободряюще произнёс Малфой. — На самом деле мы уже довольно долго этим занимаемся, так что, может быть, нужно просто отвлечься ненадолго.
— Что, опять поиграем в знакомство? — с иронией спросила Гермиона.
Драко открыл было рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент карета внезапно коснулась колёсами земли и через несколько секунд остановилась. Гермиона выглянула в окно, за которым плескалось бескрайнее синее море. Было немного непривычно видеть синеву, простирающуюся вдаль, насколько хватало взгляда, и сливающуюся с горизонтом в ярком свете полуденного солнца, лучи которого слепящими искрами отражались от прозрачной поверхности воды.
— Как красиво, — выдохнула Гермиона.
— Забавно, — отозвался Драко, — если учесть, что мы только что приземлились на территории Азкабана.
Глава 27. Азкабан. Часть 2.
— Ты в порядке? — спросила Пэнси, обеспокоенно наблюдая, как Рон, привалившись к каменной стене подземелья, тяжело дышит, прикрыв глаза.
— Да, — пробормотал он, осторожно дотрагиваясь до разбитой губы и морщась от боли.
Прошло уже три или четыре дня с тех пор, как они остались одни в подземельях поместья — Пэнси потеряла счёт и, по правде говоря, её это не особенно заботило. Усталость завладела каждой клеточкой её тела — усталость от невыносимой боли, которой отзывалось всё её существо на малейшее движение из-за сломанного ребра и многочисленных синяков и порезов; усталость от того, что она не спала уже несколько дней из-за постоянного страха, когда каждый шорох мгновенно превращался в воображении в подкрадывающегося Пожирателя. И, наконец, усталость от того, какую силу воли приходилось проявлять, чтобы не сдаться и продолжать надеяться на спасение, чтобы находить причины жить, растягивая остатки еды, которые Элай смог утащить с кухни ещё до того, как он отправился на поиски Драко и Гермионы; чтобы в отчаянии не отправиться на поиски Пожирателей и добровольно просить их закончить эти страдания одним простым заклинанием.
Подсознательно Пэнси понимала, что Драко и Гермионе потребуется несколько дней, чтобы придумать, как их вытащить, но ожидание убивало её. Она вновь посмотрела на Рона, который всё ещё сидел на полу, тяжело привалившись к стене. Во время их спешного передвижения по коридорам подземелья в попытке скрыться от Пожирателей он споткнулся о выбоину в полу и вывихнул челюсть, добавляя ещё одну травму к длинному списку, который включал огромный ожог на всю спину, бессчётное количество порезов и сломанную лодыжку.
Она вздохнула, переводя взгляд на дальний конец коридора. Они ни за что не смогут выбраться самостоятельно. Элай был их единственным шансом — и то, когда в замке находились только Лестрейндж и трое его дружков. Теперь же всё больше и больше людей прибывали в поместье с каждым днём, и всё больше тел появлялось в подземельях.
В приглушённой тьме бледные лучи солнца, проникавшие в подземелье через крохотные окна под потолком, были единственным и очень ненадёжным источником света, они словно издевались над пленниками, позволяя увидеть кусочек свободы совсем рядом, но не дотронуться до неё. Холодный каменный пол оказался ужасно жёстким, не позволяя провалиться в сон, и постоянный сквозняк только ухудшал положение.
— Вот, — сказала Пэнси, подбирая ледяной камешек с пола, и, завернув его в окровавленный кусок ткани, осторожно приложила к лицу Рона. Челюсть она вправила ему минутой ранее, и теперь пыталась помочь избавиться от боли. Он поморщился, но жаловаться не стал. — Так лучше?
— Немного, — кивнул он.
Перед уходом Элай нашёл им небольшую нишу, которая вмещала двух людей и провизию, и там Пэнси и Рон провели последние сутки или около того.
— У нас ещё осталось немного хлеба, — произнесла она, вкладывая небольшой кусок в ладонь Рона. — Поешь, тебе станет лучше.
— Я не голоден. Лучше сохранить его на потом, — отозвался парень и тут же взволнованно добавил: — У тебя губы посинели.
— Я в порядке, — поспешно ответила Пэнси. — Нет, правда, не надо.
Но Рон уже стянул с себя мантию, в которой так и остался после бала, и протянул её девушке, несмотря на её протесты.
— Возьми, тебе она нужнее. К тому же Малфой меня прикончит, если с тобой что-то случится.