— Так и есть, — честно ответил он.
— Элай заботится о тебе?
Драко кивнул.
— Да, конечно.
— Месье Малфой! — позвал снаружи голос конвоира-француза. — Боюсь, ваше время вышло, сэр. Вы уже провели там на пять минут больше положенного.
Холод пробежал по спине Драко, когда он осознал, что это может быть последний раз, когда он видит мать. С Люциусом всё было по-другому: отец всегда был пугающей личностью, и, когда Драко не дотягивал до его стандартов, ничто не могло скрыть разочарование и раздражение в глазах Малфоя-старшего. Нарцисса же была матерью. Женщиной, которая недовольно поджимала губы, когда Драко плохо вёл себя за столом, но всегда была на его стороне в любом споре и защищала его от раздражительности Люциуса, вне зависимости от того, заслуживал сын наказания или нет.
— С тобой всё будет хорошо, — пообещал Драко, поцеловав мать в лоб. — Я люблю тебя.
Нарцисса снова заключила сына в объятия, и её дыхание стало неровным и тяжёлым. Она плакала.
— Пожалуйста, не оставляй меня здесь, Драко.
— Мам…
— Обещаю, я сделаю всё, что они от меня хотят. Я дам показания… Я дам им любые доказательства, просто, пожалуйста, не бросай меня здесь. Ты не представляешь, как ужасно тут по ночам. Пожалуйста, — сбивчиво умоляла Нарцисса.
— Я не могу забрать тебя…
— Я даже не останусь в поместье, если ты не хочешь, — продолжала лихорадочно уговаривать она. — Я не могу здесь оставаться. Пожалуйста! Я хочу состариться и умереть как человек. Не как животное!
Француз-конвоир снова заглянул в окошко камеры:
— Месье Малфой, я должен настаивать.
Драко отвёл взгляд от наполненных слезами глаз матери, зная, что ни за что не уйдёт отсюда, если увидит их.
— Мне пора, — сказал он, продолжая смотреть в пол.
Он осторожно снял её руку со своего плеча и встал. Ещё никогда Драко не чувствовал себя так паршиво. Нарцисса продолжала умолять, но встреча с сыном, казалось, ослабила её ещё сильнее, и её слова постепенно слились в невнятное бормотание, а слёзы уже нескончаемым потоком текли по впалым щекам. Дверь камеры со скрипом открылась и Драко, в последний раз взглянув на мать, быстро отвернулся и вышел, не в силах больше терпеть боль, раздиравшую его изнутри.
Гермиона всё ещё стояла у поворота в главный коридор, ожидая его возвращения. Услышав шаги, она подняла голову, выходя из задумчивого состояния и встречаясь с ним взглядом. В этот момент весь мир обрушился на Драко своим весом и всё, что он мог сделать, это подождать, пока Гермиона подойдёт ближе и обнимет его, успокаивающе поглаживая по волосам. Драко уткнулся носом ей в плечо и — впервые за долгие годы — заплакал.
*
Гарри снял очки и устало потёр переносицу. Уже несколько часов прошли в бесплодных поисках. До закрытия архива осталось совсем немного времени, а он так и не нашёл имя четвёртого свидетеля по делу Лестрейнджа.
— Чёрт, — негромко пробормотал он, придвигая к себе очередную стопку бумаг с тысячей отчётов и протоколов.
— Что-то не так, мистер Поттер?
Шестнадцатилетний парень, проходивший практику в архиве, показался из-за ближайшей полки с документами. В нём было около шести футов, но из-за экстремальной худобы он казался чуть выше, его спутанные чёрные волосы оттеняли глубоко посаженные карие глаза.
— Бэзил, — обратился к нему Гарри, решив использовать любую возможность. — В файле по делу Лестрейнджа досье на трёх свидетелей, — начал он, указывая на ближайшую стопку бумаг, — но я точно знаю, что их было четверо. Куда могли деться материалы по делу?
Практикант пожал плечами.
— Главы всех департаментов имеют доступ к архиву, сэр, — сказал он. — И, конечно, — добавил парень, указывая на Гарри, — у некоторых важных персон тоже.
— Получается, сотни людей могли побывать здесь за четыре года с момента появления дела, — размышлял Гарри вслух. — И нет никакой возможности узнать, кто украл досье на четвёртого свидетеля.
Он тяжело вздохнул и надел очки.
— Вообще-то… — задумчиво начал Бэзил. — Любой, кто открывает материалы дела, обязан удостовериться, что всё на месте по приложенному списку документов. И если какой-то файл отсутствует, они обязаны это указать.
Гарри взглянул на паренька с новой искрой надежды в глазах.
— Ты можешь достать мне список документов по делу Лестрейнджа? — спросил он, и Бэзил воодушевлённо закивал, тут же скрывшись в прилегавшем к архиву коридоре и вернувшись пятью минутами позже с тонкой папкой в руках.
— Вот, — с гордостью сказал он, положив её на стол перед Гарри.
Тот поспешно открыл файл, сознательно пытаясь успокоить лёгкую дрожь в руках, чтобы случайно не порвать документы. Самой первой лежала розовая бумажка, на которой описывался протокол сверки документов. Наличие всех доказательств сначала проверялось по имеющемуся списку и только после сверки человек, работающий с документами, мог приступить к просмотру информации по делу, при этом он обязательно ставил галочки напротив имеющихся файлов и должен был оставить комментарий, если что-то не совпадало.
Гарри отодвинул розовый листок в сторону и начал изучать список документов.
— Посмотрите-ка, мистер Поттер, — влез Бэзил, глядя Гарри через плечо и указывая на первую дату, указанную в списке. — Согласно первоначальному списку, тут были досье только на трёх свидетелей.
Но Гарри смотрел не на список. Его взгляд приклеился к первому описанию имеющихся документов по делу, которое было сделано через три дня после того, как дело было впервые заведено. Первый человек, работавший с имеющимися доказательствами, указал, что досье на всех трёх свидетелей были на месте, так же как и вся сопутствующая документация. Но ещё больше внимание Гарри привлекло имя человека, в присутствии которого была подписана первая сверка.
— Мистер Поттер, это же ваше имя! — воскликнул Бэзил, указывая на вторую подпись под документом.
— Это невозможно. Я ни разу не видел дело Лестрейнджа, — произнёс Гарри. — И я не подписывал этот документ… никогда.
— Значит, вашу подпись подделали?
— О, не только это, — сказал Гарри, поднимаясь с места. — Бэзил, причина, по которой файл подписывается в присутствии свидетеля — убедиться, что ещё один человек может поручиться за достоверность информации. Если мою подпись подделали, это значит, что первый, кто просматривал эти файлы, делал это самостоятельно, и вероятнее всего, именно он выкрал досье на четвёртого свидетеля и сократил их список до трёх.
— И после этого все, кто работал с делом Лестрейнджа, были уверены, что им нужно проверить наличие только трёх досье, — закончил за него Бэзил.
— Очень хорошо, — прокомментировал Гарри его догадливость. — Но ты ведь понимаешь, кто не забудет о том, что именно четыре человека виноваты в его тюремном заключении?
— Родольфус Лестрейндж, — поражённо прошептал Бэзил. — Постойте, но кто подделал первоначальный список? Кто первый работал с этим делом?
Гарри ещё раз посмотрел на подпись. Он видел её тысячу раз на различных документах, ордерах, отчётах. Почерк невозможно было перепутать ни с чем, и даже издалека Гарри узнал бы его, увидев характерный росчерк над буквой «й» и аккуратную округлую «д». Бэзил был всего лишь практикантом и, вероятно, не смог бы разобрать имя полностью, но Гарри, неоднократно встречавший эту подпись, совершенно точно знал, кому она принадлежит.
Комментарий к Глава 27. Азкабан. Часть 2.
Публикую эту часть, сидя в кинотеатре перед сеансом “Фантастических тварей” и глядя трейлер “Красавицы и чудовища”;) Следующая глава будет короткой, зато она выйдет завтра, а пока думаем, кто же поставил подпись под первым актом сверки…
Глава 27. Азкабан. Часть 3.
Драко сидел на широком диване в доме на площади Гриммо, привалившись к мягкой спинке и закрыв глаза. Гермиона не могла определить, действительно ли он спал или просто хотел отдохнуть в тишине, но беспокоить его не стала. Она сидела рядом с ним и дочитывала последние страницы из дневника Матильды Фрогворт, пока Элай суетился на кухне, готовя ужин.