— Черт, — снова пробормотал он. — Эдуар.
Несмотря на нежелание думать о ребенке, Джесс спросила:
— Ваш племянник здесь?
— Да. Козетта ухаживала за ним.
— Я думала, что ваша мать хочет заботиться о нем, — неуверенно сказала она.
— Она… не может. Мальчик не подпускает ее. — Рауль запустил пальцы в густые черные волосы. Это был жест отчаяния. — Вам не понять.
Правильно, и я не хочу, подумала Джесс. Иди спать, приказала она себе, пока ты не увязла слишком глубоко.
Но… трехлетний ребенок? Один-одинешенек…
— Что вы хотите сказать — не подпускает? — невольно спросила она. Не может быть, что этот вопрос задала Джессика, которая совсем недавно ушла от могилы Доминика…
— Об Эдуаре плохо заботились. А теперь еще и Козетта… — Рауль направился к двери. — Пойдемте со мной. Мне нужно немедленно проверить, как он.
Но я не хочу! — вскричала она в душе. Я не могу приблизиться к страдающему ребенку…
Однако Рауль уже открыл перед ней дверь, и ей пришлось пройти мимо него, а потом идти рядом с ним по длинному коридору…
Куда?
— У моего брата отсутствовало чувство отцовства, — Рауль шел так быстро, что ей приходилось почти бежать. — Ничего удивительного. Отца это не беспокоило, а матери запретили вмешиваться. Когда Жан-Поль был ребенком, он рос без любви, зато денег у него было в избытке. Он имел все, что хотел, и в результате пристрастился к наркотикам, когда ему не было шестнадцати лет.
— Они явились причиной его смерти? — тихо спросила Джессика, взглянув на потемневшее лицо Рауля.
— Конечно. К тому времени, когда Жан-Поль женился, он был уже не в себе. Отцу было все равно, а политиков устраивал монарх-марионетка. Парламент состоит из таких людей, как Марсель. Все это продолжалось годами.
— Но Эдуар…
— Брат женился на второсортной актрисе, единственным достоинством которой была большая грудь. Она прекрасно вписалась в образ жизни Жан-Поля. Когда родился Эдуар, они сразу передали его заботам нянек. Он переходил из рук в руки. Козетта провела с ребенком шесть месяцев — так долго никто не был с ним. Когда мы впервые увидели Эдуара… Он ни на кого не реагирует.
— Даже на вашу мать?
— Он просто цепенеет. Я наблюдал за ним. С Козеттой его напряжение уменьшается настолько, что он может есть, спать и смотреть телевизор, перед которым его, кажется, посадили с момента рождения. В присутствии других людей он просто отключается. Или рыдает. Мать проводит с ним почти все время, но Эдуар не реагирует. А теперь… — Рауль болезненно поморщился. — Марсель знает, что ребенок нуждается в Козетте и что моя мать пойдет на все, чтобы Козетта осталась. Эдуар уже и так слишком многого лишился.
— Он пытается надавить на вас.
— И отомстить за то, как я обошелся с ним вчера. Будь он проклят! Теперь мать согласится уехать. Козетта снова воцарится здесь, и ребенок снова будет с утра до вечера сидеть перед телевизором.
— А вы? — осторожно спросила Джессика. Теперь они поднимались по огромной лестнице, и она с трудом поспевала за Раулем, который перешагивал через три ступеньки. — Вы возвратитесь в Африку, в Сомали. — Она замялась, прежде чем спросить: — Рауль, если бы вам удалось жениться на Саре, как бы вы поступили тогда?
— Я бы позволил Козетте остаться, пока Эдуар не привыкнет к бабушке, — резко ответил он. — Затем я бы уволил ее. Более того, я бы распустил парламент.
— Вы можете сделать это?
— Я бы назначил всеобщие выборы. И проследил бы, чтобы они были честными. Марсель и его приспешники потерпели бы сокрушительное поражение, и они знают это. Но теперь такое невозможно. Сара была нашим последним шансом, и он ускользнул от нас. Если Эдуар в отчаянии, мы не сможем его успокоить, и нам придется немедленно передать власть, чтобы вернуть его драгоценную Козетту.
— Но как вы можете думать об этом? Должно быть, она совсем не любит мальчика, если так легко покинула его.
— Но с понедельника она будет находиться с ним постоянно, — злобно сказал Рауль. — Мы ничего не добьемся, если заставим ребенка страдать еще несколько дней. Никого не заботит судьба Эдуара, и самое ужасное в том, что я бессилен. Знаете… — он остановился, чтобы Джессика смогла перевести дух. — Люди жалели меня, потому что я второй сын и не могу наследовать трон. Если бы только они знали!
Рауль быстро пошел вперед, и она последовала за ним.
Наконец он остановился в конце длинного коридора и распахнул дверь.
— Добро пожаловать в ад. — С этими словами Рауль пропустил ее вперед.