— В этом плане девки за ним бегают…
— Уже хорошо. Но, в общем-то, и это неважно. У меня проколов не бывает. Ну, почти. В принципе техника освоена.
— Вот так вот. Век живи — век учись, Степанушка. И какая же?
— На какие мозговые кнопки и в какой момент нажимать. Вы полагаете, что люди доверяются реальному человеку? Чушь! Выбирают надежду, миф, сказку, фантом… личину… представление о персоне! Которое формирую я!
— Чего ж ты, милок, Захара не сформировал? Он же спит и видит — в губернаторы.
— Будет. В свое время. А вы лучше подключите меня к Интернету.
— Степан?
— Сделаем.
Петровский извлекает из кейса карту-план Сомова армейского образца и, сбросив бархатную скатерть, расстилает ее на голой столешнице.
— А теперь прошу ко мне. Мне нужно точно знать, как ваше поселение разбивается поквартально и порайонно. Публичные узлы, где проводит отдых население, основные магистрали, на которые будем ставить рекламные растяжки. В общем, вопросы задаю я!
— Ну, блин, — изумленно балдеет Максимыч. — Это же карта города. Да еще и новейшая. Где же ты ее взял, милый? В Генштабе?
— Не отвлекайтесь. Отсчет пошел. У меня всего тридцать дней на эту бодягу.
— Ну прямо поле сражения. Вот только противник не обозначен.
— По противникам у меня отработана своя рецептура. Вот здесь у вас что?
Покуда они там толкуют, Гришка ловит удочкой окуньков с мостков под обрывом, а я изображаю из себя полусмертельно полухворую, Агриппина Ивановна, а вместе с нею и пол-Сомова засекают на базаре приезжую даму с блокнотиком и диктофончиком. Чуть-чуть старше молодежного возраста, она стремительно передвигается по рядам, что удивительно при ее габаритах. Классный сарафанчик мощно распирает обильная сдобная плоть. Она вся в почти младенческих «перевязочках» и выпуклостях, как будто сложена из надувных подушечек.
Дама постоянно хохочет, все пробует и треплется без удержу, как бы интересуется, где бы снять комнату для осеннего отдыха, но торговки наши не дуры и сразу просекают, что приезжую интересуют щеколдинские. И тут же догадываются почему.
Так что Гаша, купив на базаре южных абрикосов для Гришки, радостно сообщает мне новость: жалобы сомовцев наверх сработали, из Москвы с большим начальником конспиративно прибыла налоговая инспекторша, которая будет трясти потайные закрома местных дельцов, и хотя она для блезиру купила громадный арбуз и потащила его в гостиницу, вопросики задавала — будь здоров…
Так что нашим с Гашей врагам скоро будет полный «кирдык»!
Только такие полные дуры, как мы с Агриппиной Ивановной, могли не просечь того, что война с нами не просто начинается, она уже идет, и меня начинают обкладывать со всех сторон и рыть под мои бастионы минные траншеи и закладывать фугасы, дабы расчистить путь к победе — и кому? Моему Зюньке?
Когда дама с арбузом вторгается в люкс пиарщика, тот расхаживает у карты и говорит по своей мобиле:
— Нет, эти плакаты мне нужны уже завтра, к утру! Размер стандартный. Тираж триста. Засобачь мне слоган «Волгу — волжанам!». Подпись — «Зиновий Щеколдин!». Фоном — купола, кресты, ладьи. В общем, Стенька Разин за кустом! Второй вариант — фон тот же, но слоган «Москва — это уже не Россия, Россия — это еще мы!»… Подпись та же… Да какая тебе разница. Это в любой провинции работает. Ух ты! Вот это арбуз! Ну и как ощущения, золотце?
— Гнусные! Ну и дыра-а-а. Мы же тут от скуки сдохнем, Юлик.
— Знакомьтесь, господа. Это моя правая рука… Коллега… Ассистентка… Аналитик и прочее…
— Виктория Борисовна.
— А это Степан… э-э-э… Иваныч. Исполняющий обязанности мэра. Он же глава избирательной комиссии.
— Да, Степушка у нас один за всех. И городской думой рулит. И ветераны, и пенсионеры, и пионеры… Все на нем.
Вика, что-то учуяв, приглядывается к деду:
— А вы кто?
Максимыч валяет дурака, смиренно помаргивая:
— Дедушка я… Такой, значит, посторонний старичок. Вы уж меня не гоните. Чем могу — помогу. За внучка сильно переживаю.
— Ну и что в народе говорят, Вика?
Дама листает блокнотик.
— На Волге, на пляже, в основном наезжие москвичи окорока жарят…
— А улица, базар?
— Базар кое-что дал. Тут все схвачено так называемыми щеколдинскими. В сети принадлежащих им продуктовых точек на все поддерживаются совершенно дурацкие цены, а дешевле купить тот же хлеб в городе просто негде.