Утро вчерашнего дня повторилось: я умылась и ушла в дом, где под светом от своей волшебной палочки я переоделась в сухое, а мокрые вещи решила постирать и снова разложить сушиться. Затем сделала себе нехитрый завтрак из двух вареных яиц, хлеба и сыра.
После стирки своих вещей я пошла немного почитать мои находки. Я достала книгу по ритуалистике. Чтение давалось тяжело, так как текст двоился и скакал перед глазами, затем я придумала читать, закрыв один глаз. Так действительно было лучше, хотя бы строчка не расплывалась. Перечень ритуалов впечатлял, эта книга была кладезем полезной информации. Долго я за книгой не просидела, мои глаза быстро устали.
Морфин, как и вчера, проснулся раньше отца, и я приступила к уборке в его комнате. Обстановка и у него была крайне скромной, единственная разница между его комнатой и комнатой его сестры была в том, что его кровать была немного больше кровати Меропы.
Первым делом я выкинула все постельные принадлежности на солнце, открыла окно и затем продолжила уборку в комнате братца. Я собрала и сложила раскиданные вещи, вымыла окно, дверь, чистила стены от проросшей на ней плесени, вымыла полы.
К обеду я закончила уборку и приготовила обед, благо разносолов с меня никто не требовал. Морфин откуда-то приволок кусок мяса, я снова благоразумно не стала расспрашивать о природе его происхождения, лучше я не буду знать, что или кого конкретно ем. После вчерашних раскопок я обнаружила немного разных круп, в том числе и рис, и приготовила плов, без всяких излишеств, просто: лук, морковь, рис и мясо с солью. На мой скромный вкус, обед удался.
Я задумывалась о том, куда делась моя брезгливость. Связана моя непритязательность с тем, что я очень голодна, или с тем, что у меня сильный стресс, или в принципе она была напускной?
После обеда Марволо наконец покинул свою комнату, и я ушла её убирать. Комната отца Меропы ничуть не отличалась от остальных. Сквозь грязные, занавешенные окна пробивался тусклый свет, освещая убогую комнату. Обшарпанные стены, покосившийся стол, узкая кровать с комковатым матрасом – всё говорило о крайней нищете. Я принялась за уборку, убирала старые вещи и вытирала пыль с мебели. И размышляла о том, нет ли здесь каких-то тайников, и не могла представить, где и что можно спрятать в этой пустой комнате. В процессе уборки я наткнулась на старые письма, которые, казалось, были написаны много лет назад. Некоторые из них были адресованы неизвестным людям, другие — членам семьи. Не удержавшись, я пробежала глазами найденные письма: в них была деловая переписка о предоставлении каких-то ингредиентов для зелий.
Уборка в комнате отца Меропы также не дала результатов, ничего интересного я не нашла. Вещи я побрезговала стирать, пусть своим «Тергио» и чистятся, если очень хотят. На ужин был всё тот же плов. Я решила пропустить ужин. Уточнив у Марволо, могу ли я завтра заняться разбором чердака, я получила полный карт-бланш. Он дал добро, сказав, что ему там ничего не нужно. Это означало, что все мои находки автоматически переходят в мою собственность. С чистой совестью я отправилась в комнату, чтобы изучить свои находки.
Вечером, уединившись в спальне, я достала свои сокровища. Я пробежалась по названиям зелий, которые описывались в древнем фолианте. Книга была полезной, но, к сожалению, к моей ситуации, а именно к устройству побега, зелья были неприменимы. По книге трав я тоже пробежалась, никаких интересных записей я не обнаружила.
Я засела за изучение травника, старинные картинки увлекли меня. Я схватывала знания на лету, будто не изучала что-то новое, а повторяла уже хорошо изученное. Очень интересный эффект, такого с книгой по ритуалистике не было. Возможно, это остаточные знания самой Меропы?
Этой ночью впервые за своё попадание я ночевала в комнате Меропы. У меня и в прошлой жизни была клаустрофобия, и тут она не давала о себе забыть. Я чувствовала себя как в гробу. Немного помогал «Люмос», но всё же не убрал полностью чувства подавленности.
Спала я плохо, урывками. Мне снились странные тени, я просыпалась от страха, но мой измученный переживаниями мозг ещё не отдохнул и снова погружал меня во мрак. Утром я проснулась разбитой. Я потянулась к окну, надеясь, что свежий воздух хоть немного разгонит туман в голове. Взгляд скользнул по знакомым, но в то же время чужим пейзажам. Снаружи всё было так же, как и прежде: зелёные холмы, покрытые утренним туманом. Пейзаж хоть и живописен, но был мне чужд. Солнце только начинало подниматься, и мир за окном пробуждался. Я чувствовала глухую пустоту в моей душе. Я хотела домой.