После импровизированного душа на природе, приготовила себе легкий ужин. Остаток вечера прошел в ленивом блаженстве, с книгой по зельям в руках. Знания, словно дремлющие искры, разгорались с каждой страницей, как и когда-то с травником. Казалось, я вспоминаю давно забытое, выученное наизусть. Изучение книги не заняло много времени одна ночь и день. Лишь необходимость приготовить обед и ужин вырывала меня из этого забытья.
Вечером я погрузилась в изучение еще одной своей находки. В этот раз я взялась за книгу по магии крови. Открыть её оказалось непросто. Я уже почти отчаялась, когда мой палец случайно зацепился за выступающий железный уголок. Кровь, проступившая на коже, упала прямо на обложку…, и книга открылась. Пролистав её, я обнаружила множество ритуалов, в том числе и те, что позволяли скрыться от врагов.
После уборки я не обнаружила ничего, что можно было бы выгодно продать. Никаких ценных или полезных вещей, которые принесли бы хоть какую-то прибыль. Мой "улов" составил всего пять книг, кулон и скрипка. Из всего этого, пожалуй, только серебряная цепочка с кулоном представляет хоть какую-то ценность для продажи. Остальное кажется мне слишком старым и редким, чтобы просто так с ним расстаться. Во-первых, я сомневаюсь, что кто-то предложит за эти вещи достойную цену. Во-вторых, меня терзают опасения, что они могут представлять историческую ценность, и тогда я рискую стать жертвой грабителей. Да и, честно говоря, расставаться с такими раритетами совсем не хочется. Даже цепочку продавать жалко: у меня совсем нет украшений, а я их так люблю.
Я прикоснулась к кулону, ощущая прохладу металла на пальцах. Он был изящным, с тонкой гравировкой, изображающей розу. Кто знает, чья это была история, чьи руки держали его до меня? Возможно, это была та самая женщина с колдографии, чья улыбка казалась такой искренней. Я не могла просто так отдать его, за несколько грошей. Ее ценность заключена не в нескольких граммах серебра, а в истории, которую хранит. Я положила кулон обратно в карман, ощущая его тяжесть.
Я подошла к окну и распахнула его настежь, впуская в комнату свежий, прохладный воздух. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Я легла на кровать и уставилась в потолок, размышляя о разном.
Моя новая жизнь мне не нравилась. Она была кошмаром. Я пыталась разобраться в магии, которая бурлила внутри тела Меропы, но все попытки заканчивались лишь головной болью и еще большим страхом. Я боялась разозлить Марволо и Морфина, боялась их гнева и жестокости. В своем доме я привыкла к любви, и подобное отношение меня пугало. Я привыкла к комфорту и свободе – как финансовой, так и моральной, и даже если мне нужны были деньги, я всегда могла попросить их у своего отца. Я привыкла к поддержке своей семьи и всегда считала это само собой разумеющимся. Истории о том, как некоторые родители гнобят своих детей, вызывали у меня снисходительную досаду на «малодушных великовозрастных нытиков», которые хотят винить во всех своих бедах родителей и преувеличивают свои детские переживания.
Но что касается Морфина и Марволо, я не была уверена, что Меропа преувеличивала. Её воспоминания были переполнены ужасом, а на лицах ее родственников следов интеллекта не наблюдалось, поэтому я не решалась проверять на практике, жестокие они люди или нет. Я всегда была на удивление благоразумной и не искала себе приключений. Кстати, поэтому и не стала спрашивать, из-за чего ее избили до смерти. Что мне дадут эти знания? Я лишь лишний раз напомню о чем-то что триггерит этих людей. Тем более я и так не собиралась спорить с этими идиотами, в моей жизни эта стратегия всегда была самой оптимальной. К тому же при первом же удобном случае я сбегу. Пусть я и не авантюристка, но лучше пожалеть о необдуманном поступке, чем буду терзаться трусостью и упущенной возможностью.
Единственным утешением в этой ситуации было то, что изнурительный физический труд усмирял мою магию, она вела себя тихо и не доставляла дискомфорта. Но как справляться с этим в дальнейшем, я не представляла.
Глава 3. Первые шаги к свободе.