Меня угнетало общество этих людей и само пребывание в полуразрушенном доме. Я отчётливо понимала: оставаться здесь, в этом забытом богом месте, где моя жизнь, казалось, была предрешена, я не могла и, главное, не хотела. В голове роились мысли о волшебном мире, о том, как всё должно было развиваться на самом деле. Но я не собиралась пассивно ждать, пока Марволо и Морфин окажутся за решёткой Азкабана. Действовать нужно было сейчас, и как можно быстрее.
Дождь, наконец, стих, оставив после себя лишь мокрые следы на стеклах и промозглый холод, проникающий сквозь щели в двери и окне. Воздух в кухне стал чуть менее спертым, но от этого не менее гнетущим. Я улыбнулась. Пора было действовать. Я поднялась со стула, ощущая, как затекли ноги. я направилась в комнату для того, чтобы накинуть на себя шаль.
Но прежде, чем я успела сделать и шага, дверь кухни распахнулась, и на пороге возникла фигура Марволо. Его лицо, как обычно искаженное гримасой недовольства, было обращено ко мне, он смотрел на меня с презрением, словно я была не более чем пыль на его дорогих ботинках. Он шагнул внутрь, и я почувствовала, как в комнате стало еще более невыносимо.
– Ты что, опять ничего не делаешь? – прорычал он, его голос звучал как скрежет металла.
Я стиснула зубы, стараясь не поддаваться на провокации. Внутри меня разгоралось раздражение, но я знала, что сейчас не время для споров. Я должна была сохранять спокойствие, чтобы не выдать свои истинные намерения.
– Дом убран, еда приготовлена, что я еще должна сделать? – не выдержала я.
– Ты должна быть полезной, – прорычал он, поднимая бровь с таким выражением, будто я только что предложила ему отравленное угощение.
Я не собиралась слушать непонятные претензии и скрылась в комнате. Наивно полагая, что смогу все же выполнить задуманное. Но мои планы были безжалостно обломаны.
После завершения моей эпопеи с генеральной уборкой Марволо решил, что я слишком долго прохлаждаюсь без дела. Он отправил меня на ближайшие болота за травами для зелий. Как будто он знал мои мысли: последние дни я как раз погрузилась в изучение травника. Возможно, это отголоски памяти Меропы, но мне хватило одного прочтения, чтобы запомнить книгу наизусть. Раньше, еще до COVID-19, у меня тоже была неплохая память, но даже тогда я не усваивала информацию так быстро и полно.
Я накинула на плечи старую шаль и взяв корзинку отправилась на поиски трав. Чтобы я не заблудилась, Морфин проводил меня до нужного места, а сам затем ушел на охоту. Мы договорились встретиться у выхода из болота через четыре часа и разошлись в разные стороны.
Ветер свистел в кронах деревьев, когда я шагала по мокрой тропинке, ведущей к болотам. Я чувствовала себя как никогда уязвимой. Внутри меня бушевали эмоции, ведь я не привыкла к тому, что меня окружало все эти дни, к тому, что я обитаю здесь. Меня пугало все вокруг: это тело, люди, которые меня окружают, их поведение и отношение, дом, в котором мне приходится жить, вся эта безысходность, которой пропитано мое существование.
Я шла по тропинке, окружённая мрачными пейзажами, и размышляла о том, как же мне выбраться из этой ситуации. Я понимала, что мне нужно найти способ получить документы, чтобы начать новую жизнь. Я сегодня хотела прогуляться до местной церкви и уточнить, имеются ли у них какие-нибудь учетные записи о новорожденных, и, если такие есть, выяснить, вписана ли я там. Но мы предполагаем, а жизнь располагает, и мне нужно траву собирать. Хотя, может, потом еще удастся туда сбегать, когда этот идиот напьется. Только куда я «братца» сплавлю?
Когда я дошла, почувствовала, как магия этого места окутывает меня, словно туман. Морфин уже давно остался позади, скрывшись в зарослях, а я направилась к замеченному мной лируму.
– Здравствуй, говорящая, – у самого куста послышалось шипение.
– И тебе не хворать, – буркнула я.
Из травы показались три змеиные головы, растущие на одном теле.
Заметив мой взгляд, змейка показалась полностью. Была она длиной, навскидку, в полтора метра. Ее чешуя переливалась всеми оттенками зеленого, а глаза, маленькие и острые, смотрели с нескрываемым интересом.