«Да, про сиамских близнецов я слышала, а вот сиамские тройняшки — это что-то новое», — подумала я, в очередной раз удивляясь бреду, который подсовывает мне то ли этот мир, то ли мое подсознание.
Страха не было. Моя новая жизнь, казалось, высасывала из меня саму волю к жизни. Планы рушились, и мысль о том, как мне подготовить побег, если придется собирать эти травы каждый день, казалась невыполнимой. Апатия накрыла меня.
– Что тебе нужно? У меня ничего нет, — пожала я плечами, с удивлением осознав, что талант Меропы говорить со змеями остался со мной.
– Засвидетельствовать свое почтение говорящей! Я учуяла твою кровь.
Я осмотрела руку, на которую кивнула змейка своими тремя головами. На коже виднелась заживающая ранка – след от книги по магии крови, который, видимо, и привлек внимание существа. Обычная царапина, но теперь она ощущалась как метка, знак моей новой, странной реальности.
– Спасибо, но лучше бы помощь оказала, — буркнула я невежливо. И только потом спохватилась, что тварюшка совершенно не виновата в моих бедах.
Три головы змейки переглянулись.
– Какая помощь нужна говорящей?
Я удивленно вскинула голову, совершенно не ожидая такого поворота после моего откровенного хамства. Мне стало еще неприятнее от своего необоснованного хамства.
Эта чернобыльская тварюшка наверняка, облазила здесь все вдоль и поперек и ориентируется на местности лучше, чем я, залетная душа. Пока предлагают помощь, ею нужно пользоваться, мне и так нечасто везет, чтобы разбрасываться шансами, которые сами лезут в руку.
– Быстро оказаться у церкви, а потом быстро вернуться, – сказала я, загоняя поглубже свои чувства.
Я решила попытать удачу, возможно, смогу получить какое-то свидетельство своего существования, и, судя по всему, не прогадала.
– Что такое церковь?
– Человеческое жилье, откуда звонят колокола.
– Я все равно не очень поняла, но до человеческих жилищ довести могу.
Змея поползла вперед, ведя меня за собой звериными тропами. Я чувствовала рядом с ней удивительное умиротворение. Словно древняя мудрость, заключенная в ее чешуйчатом теле, просачивалась в меня, успокаивая бушующие мысли. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры, а змея, казалось, танцевала в этом свете, выбирая самый оптимальный путь. Через тридцать минут мы были возле человеческого поселения, я уже видела местную церквушку. Еще минут через десять я глубоко вздохнула и вошла внутрь небольшого храма из белого камня. В церкви было тихо и прохладно. Запах воска и ладана забился в ноздри.
Внутри церкви стояли старые деревянные скамьи, а в углу виднелся алтарь, на котором лежали книги. Несколько пожилых женщин молились. Я подошла к священнику, который беседовал с одним из прихожан, и встала на почтительном расстоянии, чтобы не мешать беседе.
Когда они завершили свой разговор, я подошла к священнику.
– Дитя мое. Что привело тебя сюда? – произнес священник.
Я внутренне поморщилась и от обращения, и от пафоса, прозвучавшего в его тоне.
– Здравствуйте, – сказала я тихим голосом, чтобы не беспокоить уединение остальных. – Я.… я не совсем разбираюсь во всем этом, но хотела спросить, можно ли мне получить какой-нибудь документ, который бы подтверждал мою личность: свидетельство или акт о рождении, или выписку из церковной книги о моем рождении.
Священник поднял на меня взгляд. Его лицо было суровым и недружелюбным. Он долго молчал, словно обдумывая мои слова. Я стояла перед ним, чувствуя, как мое сердце бьется все быстрее. Наконец, он произнес:
– И как же тебя зовут? – спросил он.
– Я Ариана… Меропа Гонт, – ответила я, стараясь говорить уверенно. – Я родилась в этой деревне, но у меня никогда не было документов.
Священник нахмурился.
– Гонт? Не припомню такой семьи в нашей деревне. Да и ты выглядишь не местной.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.
– Моя семья жила на окраине деревни, в старом доме. Мои родители не признавали ценность всяких бумажек и не были частыми гостями в церкви.
Священник продолжал смотреть с подозрением.