Я внимательно исследовала окрестности и подступы к дому Гонтов, и периодически видела нашего соседа, красавца Тома Реддла, однако мне ни разу не довелось с ним поговорить. Я не сержусь на него и прекрасно понимаю: будь я на его месте, с такой, как я, я бы тоже не захотела ни общаться, ни даже встречаться взглядами. Может быть, моя предшественница уже слишком назойливо проявляла к нему внимание и оттолкнула его?
К счастью, иногда удача улыбается и мне. Совершенно случайно я наткнулась на садовника Реддлов – молодого человека лет тридцати. Я поздоровалась с ним, и он странно заозирался по сторонам, обернулся в мою сторону и поздоровался. Тогда я поняла, что всё это время говорила ни на русском или английском языке. Как оказалось, с братцем и отцом Меропы мы общались на языке змей, а я и не поняла. Хорошо хоть в церкви священник заговорил со мной первым, иначе не представляю, что было бы, если бы я начала на него шипеть.
Когда я осознала, что говорила по-змеиному, извинилась за неуместную шутку и тоже поздоровалась с ним. С тех пор мы поддерживаем легкое общение. Я готовила почву для своей просьбы.
После знакомства с Фрэнком, мне не давал покоя, факт владения английским языком, ведь я его не учила. Если знания парселтанга, можно было объяснить родовой способностью, то английский в подобное объяснение не укладывался. Можно было считать, что это остаточные воспоминания Меропы, но почему я тогда не помнила всего остального, что касалось ее жизни? Чем больше я обитала в этом мире, и чем больше у меня было свободного времени, тем больше вопросов без ответов у меня появлялось.
Я старалась не думать об этом, но вопросы, словно назойливые мухи, кружили в моей голове. Почему я здесь? Как я сюда попала? Как мне вернуться обратно? И возможно ли вообще вернуться? Ответы ускользали, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь горькое послевкусие неизвестности. Моим утешением были прогулки, и общение с Фрэнком.
Садовник соседей, мистер Браун, был добрым человеком, который всегда останавливался, чтобы поговорить со мной, когда я гуляла по окрестностям. Стоило мне заговорить с ним на понятном ему английском, как Фрэнк, раскрывался удивительной разговорчивостью. Он рассказывал о розах, о вредителях и прочих своих садовых злоключениях. Я слушала внимательно, кивала и поддакивала в нужных местах.
Розы и газоны, конечно, не интересовали меня. Моя единственная цель – заручиться расположением Фрэнка, чтобы в дальнейшем, когда придет время, обратиться к нему с просьбой. Я отдавала себе отчет в том, насколько это рискованно: если Марволо и Морфин каким-либо образом узнают о моих замыслах, последствия будут для меня плачевными. Но я была готова к такому повороту событий. А пока я лишь изредка вздыхала, расспрашивая его о том, что происходит за пределами нашей деревни. Он охотно делился всем, что знал.
Я должна признать, что этот человек обладает удивительной стойкостью. Его психика выдерживает мое присутствие, хотя я бы сама, будь на его месте, несомненно, сбежала бы, как и все местные. Некрасивые люди пугали меня, и я не могла отрицать эту свою особенность, какой бы жестокой она ни казалась. Я периодически рассказывала, как мой батенька лютует и как мне тяжко, но так, не напрягая человека, как бы вскользь, не сильно нагружая моего нового знакомца своими проблемами.
Параллельно я продолжала поддерживать связь с моим первым другом в этом мире. Когда я изучала книгу по зельям, наткнулась на название "Рунослед". Части тела или яд этого загадочного животного периодически встречались в рецептах. Перейдя к глоссарию, прочитав описание, я поняла, что моя новая знакомая и есть рунослед.
Саар частенько приползла. Не знаю, как у нее получалось, но она притащила мне еще две шкуры. Последняя была не такая большая, как первые две, но я горячо поблагодарила ее за каждую.
Она приводила с собой своих родичей еще один раз, и мне заполнили ядом еще один флакон. А когда Марволо отправил меня за травами во второй раз, мне передали скорлупки от змеиных яиц. Я не прекращала расточать благодарности своей благодетельнице.