Сложно было не заметить неприязнь остальных руноследов. Не нравилась я всем родственникам моей подруги. Ну что поделать, дети из неблагополучных семей даже у животных вызывают брезгливость.
Среди кустов, пышно разросшихся у болот, мой взгляд наткнулся на что-то белое. Это была маленькая змейка-альбинос, такая же бледная и хрупкая, как и я сама в этом теле. Она извивалась, словно тонкая нить, и ее глаза, крошечные черные бусинки, смотрели на меня с той же настороженностью, что и у Саар. Я осторожно протянула руку, и она, к моему удивлению, не отпрянула. Вместо этого она медленно подползла ближе, обвив мой палец тонким колечком. В этот момент я почувствовала нечто похожее на родство. Возможно, это была та самая связь, которую я искала, та самая ниточка, что могла бы связать меня с этим чужим миром.
Саар рассказала мне, что эта змейка, которую я назвала Акаши, была её младшей сестрой, отвергнутой сородичами из-за своей бледности и слабости. Саар заботилась о ней, как могла, но ей было трудно прокормить и защитить Акаши в одиночку. Я, в свою очередь, чувствовала к маленькому альбиносу глубокое сочувствие: её хрупкость и одиночество напоминали мне мои собственные переживания в этом новом, враждебном мире.
Я решила помочь Саар и начала собирать для её сестры мелких насекомых и лягушек, которых находила на болотах. Саар была очень благодарна за мою помощь, и наша дружба становилась всё крепче. Мы проводили много времени вместе, общаясь на языке змей. Саар рассказывала мне о жизни своего народа, а я делилась с ней историями из своего мира, стараясь объяснить ей то, что казалось мне важным.
Когда я была готова к побегу, я спросила у Саар, позволят ли её родичи забрать с собой Акаши, раз уж здесь, в дикой природе, она всё равно обречена на смерть. Саар обещала спросить у родителей.
Прошло несколько дней, наполненных тревогой и ожиданием. Наконец, однажды вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона, Саар приползла ко мне. Её чешуя блестела в последних лучах, а глаза светились нетерпением.
– Они согласились, – прошипела она, и в её голосе звучала смесь облегчения и радости. Саар, несмотря на всю свою преданность сестре, прекрасно понимала, что скоро ей будет трудно добывать пищу. Её яда едва ли хватит, чтобы прокормить и себя, и Акаши.
– Я обещаю, Саар, – заверила я её искренне. – Я позабочусь о ней. Она будет в безопасности.
Саар обвила мою руку, словно благодарила, и тихо прошептала, прежде чем раствориться в вечерних сумерках:
– Ты – моя семья теперь.
Я смотрела вслед удаляющейся Саар, чувствуя, как в груди разливается тепло. Это было не просто сочувствие к маленькой змейке, а нечто большее: чувство ответственности, долга и, возможно, даже любви. В этом чужом мире мне отчаянно её не хватало.
Я начала готовить свой побег давно, можно сказать, в первый же день, как здесь очутилась, и точно знала, что рано или поздно сбегу. Когда в мои руки попала книга с ритуалами, и среди прочих полезных обрядов я нашла тот, который скроет меня от поиска, меня уже почти ничего не держало. Всё, что должно было уехать со мной, мирно лежало в тайнике Меропы и ожидало своего часа, конечно, кроме скрипки: музыкальный инструмент туда не влез бы.
Когда мне передали всё обещанное, я всё собрала: взяла одну из моих хламид и вложила в неё книги, документы, зеркало, медальон и пару самых приличных мантий, платьев и нижних рубашек. Не забыла я и о подарках малышки Руноследа и завязала в узел, сделав своеобразную сумку.
Я долго билась над тем, как бы мне сделать так, чтобы уменьшить мой узелок и пронести его через бдительное око "любимых" родственников, но у меня ничего не получалось. Я знала, что есть заклинание уменьшения и увеличения вещей, но я не помнила заклинание, которое бы помогло мне, и, к сожалению, я не знала латыни, чтобы хотя бы подобрать нужные слова. Пару крылатых латинских фраз, типа «Si vis pacem, para bellum» (Если хочешь мира, готовься к войне) и «Cogito, ergo sum» (Я мыслю, следовательно, я существую), которые я учила для общего развития ещё в том своём мире, я за знание языка называть не буду. Но вдруг, уже не знаю при каком счёте моих бесплодных попыток, совершенно случайно, мне удалось невербально, только касанием палочки и отчаянным желанием, уменьшить свой контрафакт. Моему счастью предела не было. Я аккуратно отлевитировала свой уменьшенный куль в открытое окно ("Вингардиум левиоса" – одно из самых известных заклинаний, им и чайник может просвистеть), вышла из комнаты и, вообще уйдя со двора, приманила свои пожитки манящими чарами, которые тоже очень долго практиковала, прежде чем они у меня получились.