На свои нужды я тратила по минимуму, самой моей большой тратой была обувь: за несколько месяцев я потратила двадцать шесть шиллингов только на обувь, около тридцати – на обустройство моей комнаты. Остальные мои покупки такими дорогими не были, так как я старалась скромно жить. Одежду я не покупала, лишь ткани на нее, благо в школе меня учили шить, да и Эдит очень сильно мне помогала. Я приносила свои ткани и пожелания, и мне помогали с лекалами, кройкой и нюансами шитья, и хотя бы на это мне не нужно было тратить больших денег.
Когда я очутилась здесь, высшим пилотажем в моей готовке были плов и жареные макароны, а яичницу каждый умеет готовить, так что готовить я не умела. Благодаря школе я и этому научилась, конечно, шеф-поваром я не стала, но моя еда стала съедобной. За полгода проживания в Лондоне я чувствовала себя как рыба в воде. Я обзавелась несколькими подругами в школе.
Успехи у меня есть и в финансовом плане. У меня появился приличный гардероб, в свои выходные дни я блистаю в шикарных «водовьих нарядах», как их называют мои подруги. У меня качественные зимние ботинки. На работу я, конечно же, хожу не в своем парадном наряде, а в старых вещах.
Моя комната стала уютной. Приличные ткани к шторам на окно я подобрала сразу, как и душевую шторку для своего закутка-ванной. Моя кровать обзавелась красивым пледом, а постельное белье я обвила вышивкой и безумно этим гордилась.
В моей небольшой душевой появился симпатичный табурет с резными ножками, который я сама отреставрировала. Теперь на нем возвышается ведро, в котором у меня вода для купания. Я приобрела красивый деревянный резной ковш, из которого себя поливаю водой, а также небольшую полочку для мыльных принадлежностей и красивый крючок для полотенца и мочалки. Мыло у меня лежит на красивой фарфоровой мыльнице, а в пару к ней была подставка для зубной щетки.
У противоположной от душевой стены разместился уголок отдыха. Я купила себе милый книжный стеллаж, за которым спрятала ростовое зеркало, на котором раз в несколько месяцев провожу обряд сокрытия. Книжный стеллаж, как и табурет, я реставрировала. Он очень красивый и качественный, и недорого мне обошелся. На нем красуется моя маленькая библиотека. На самой нижней полке располагается корзина с моим рукоделием.
У стены рядом мой буфет, где я храню свою посуду и продукты.
В углу между буфетом и стеллажом располагается удобное кресло. Кофейный столик, рядом с которым расположились четыре табуретки. Рядом с креслом стоит напольный светильник с витражным абажуром, при свете которого я читаю, шью или вышиваю в свободное время.
По обе стороны от кровати примостились прикроватные тумбочки, в которых я храню часть своих вещей. Еще одно место для хранения — банкетка с откидным сиденьем, в которой тоже есть места для хранения.
Одежда, которую нужно вешать, развешана на стойке для развешивания одежды. Сама не представляю, как мне удалось отхватить эту прелесть. Еще для верхней одежды при входе у меня стоит вешалка. Из растений у меня на подоконнике лишь горшок с зажравшейся мандрагорой.
Возможно, к Рождеству я сделаю себе подарок и куплю ковер на пол — он сюда просто напрашивается.
Я устала от постоянной тяжелой работы, я почти месяц ничего не видела, кроме работы и учебы. С одной стороны, хотелось развеяться, вдохнуть свежий воздух, а с другой — просто рухнуть в кровать и проспать целые сутки.
Эдит и Амалия, мои неугомонные подруги, не оставили мне и шанса, вытащив в субботу на ярмарку в честь Хэллоуина.
– Ариана, ты превратишься в старую каргу раньше времени! – ворковала Эдит, поправляя свою экстравагантную шляпку с перьями.
– Или, что еще хуже, забудешь, как смеяться! – вторила ей Амалия, подмигивая мне своими лучистыми глазами.
Я сопротивлялась вяло, понимая, что их напор не сломить. В конце концов, я сдалась, пообещав, что хотя бы на пару часов присоединюсь к их безумствам.
Ярмарка бурлила жизнью. Маглы, одетые в нелепые костюмы, толпились вокруг прилавков с тыквами, сладостями и прочей ерундой. В воздухе витал запах жареных каштанов и карамели, смешиваясь с терпким ароматом осенних листьев. Эдит и Амалия тут же растворились в толпе, увлеченные разглядыванием гадальных шаров и примеркой масок.
Я не отказала себе в удовольствии полакомиться своими любимыми каштанами. Лениво жевала, я, наблюдая за суетой вокруг. Магловские дети визжали от восторга, выпрашивая у родителей сладости, а взрослые, казалось, сами не прочь были вернуться в детство, надевая смешные колпаки и раскрашивая лица.