В конце концов, мы решили, что пора возвращаться домой. Усталость и пережитый стресс дали о себе знать.
После этого инцидента в нашей компании стало на одного человека больше. Маргарет – высокая, статная женщина с копной рыжих волос, собранных в строгий пучок. Которая казалась нам с девочками высокомерной задовакой, оказалась вполне приятным собеседником и хорошим другом. Она работает в типографии и мечтает стать журналисткой. Маргарет – настоящий генератор идей и всегда готова поддержать любую авантюру.
Вообще компания у нас подобралась прекрасная. Общаемся мы, к сожалению, мало, но с удовольствием. Каждая из них – словно отдельная вселенная, со своими причудами и талантами. Маргарет, например, пишет стихи, такие меланхоличные и пронзительные, что хочется кутаться в плед и пить горячий чай. Эдит – прирожденный кулинар, её пироги пахнут домом и уютом, а Амелия... Амелия – просто фонтан энергии, она заражает своим оптимизмом и верой в лучшее. Надеюсь, со временем мы сможем проводить больше времени вместе, ведь такие люди – настоящая находка.
Иногда мне кажется, что мы встретились не случайно, словно судьба решила подарить мне кусочек тепла в этом суетливом мире. Я представляю, как мы сидим вместе у камина, делимся секретами и смеёмся до слёз. Или как отправляемся в какое-нибудь спонтанное путешествие, открывая новые горизонты и создавая незабываемые воспоминания. Возможно, это всего лишь мечты, но они согревают меня в серые будни и дают надежду на то, что наша дружба будет крепнуть с каждым днём…
Глава 10. Проклятие или шанс на новую жизнь?
Холодный, пронизывающий ветер с Темзы пробирал до костей даже сквозь грубую шерстяную юбку и жакет. Я плотнее закуталась в шаль, стараясь хоть немного согреться. Я достала из кармана простенький самодельный амулет с согревающими рунами и активировала его. Едва ощутимое тепло разлилось по телу, словно крошечный уголёк, зажжённый внутри. Я огляделась. Утро только начиналось, но на площади Блумсбери уже кипела жизнь: молочники гремели бидонами, разносчики газет выкрикивали заголовки о политических интригах, а клерки спешили на работу, на ходу поправляя галстуки и шляпы.
В моей жизни всё вроде шло гладко, я обустроила свою комнату по своему вкусу. В мире серости и нищеты моя комната в общежитии стала небольшим кусочком роскоши и благополучия. Я отдыхала там душой. Однако я устала. Я безумно устала. Работать каждый день – это тяжко даже для человека, которого питает магия.
Все мои дни слились в один нескончаемый. Каждый мой день как под копирку похож на другой. Я ставила себе установку проснуться в четыре утра, и, как ни странно, у меня это получалось, хоть никогда и не была ранней пташкой. Я целый день работаю, потом за ночь набираюсь сил для того, чтобы все накопленные силы слить на работе на следующее утро. Я снова просыпаюсь в четыре утра, чтобы повторить один и тот же сценарий.
Я с трудом разлепила глаза. Моя комната, которую я снимала в общежитии, была сырой и холодной. Отопления не было, мне постоянно приходилось её топить.
Сегодня я проснулась от пронзительного крика вороны. В полумраке крохотной комнатушки, освещённой лишь тусклым светом уличного фонаря, он казался криком отчаяния. Я вздохнула, сбросила с себя одеяло и, поежившись от холода, нащупала на полу свою домашнюю обувь.
Сегодня очередной день этого бесконечного марафона на выживание, день женщины-дворника. Звучит не слишком романтично, правда? Но для меня это была работа, кусок хлеба, возможность прокормить себя и снять себе жильё.
За окном висел густой, серый туман. Если быть точнее, это не туман, а дым от многочисленных фабрик, которые работают на угле. Этот смог проникал всюду, казалось, даже в кости.
В половину пятого утра я завтракаю овсянкой, сваренной на скорую руку. Я налила себе крепкий чай, добавив щепотку сахара – единственную роскошь, которую я себе позволяла. Завтрак состоял из овсяной каши на воде, чёрного хлеба, купленного вчера вечером у булочника со скидкой, и кусочка сыра. На столе стояла ещё одна чайная чашка, в которой гордо возвышалась красная роза, радуя глаз
Одеваюсь в униформу – плотную юбку, грубую блузу и теплый жакет, которая пахнет хлоркой. Я вышла на улицу. Туман обволакивал, словно саван. Он приглушал звуки города, оставляя лишь призрачное эхо далеких шагов и приглушенное гудение редких машин. Фонари, утопая в молочной пелене, отбрасывали вокруг себя размытые, неверные круги света. Каждый шаг отдавался тихим хлюпаньем по мокрому асфальту. Влажный воздух проникал под воротник, вызывая неприятный озноб. Я поплотнее запахнула жакет, пытаясь согреться, но ощущение холода проникало глубже, в самую душу. Кажется, даже туман чувствовал мою усталость и одиночество, окутывая меня еще плотнее, словно сочувствуя. Впереди, сквозь пелену, едва проступал силуэт здания. Моя работа. Мой долг. Моя клетка. Я вдохнула сырой воздух, чувствуя, как он обжигает легкие неприятными запахами.