Я села в свое любимое кресло и сделала глоток хереса. Сладкий, терпкий вкус приятно согрел горло. Тепло разлилось по телу, снимая напряжение последних дней. В голове промелькнула мысль о том, что нужно бы добавить в настойку для повышения иммунитета немного корицы, для усиления эффекта. Но нет, сегодня я отдыхаю. Никаких зелий, никаких заклинаний. Только я, херес и музыка.
Радио заиграло тихую мелодию. Что-то смутно знакомое, из детства. Я прикрыла глаза, позволяя музыке унести меня прочь от грязных улиц Лондона, от запаха гнили и безысходности.
Я пригубила свой напиток, наслаждаясь его вкусом, блуждая мыслями где-то далеко. Вынырнув из грез, я начала ужинать, наслаждаясь каждым кусочком. Радио заиграло джазовую мелодию, и я невольно притопнула ногой в такт. Да, сегодня я позволяю себе маленькие радости. Мой поздний ужин продолжался в полном одиночестве: лишь я, Акаши и мой милый Чумка, вкусная еда и приятная музыка.
Диктор вывел меня из моих мыслей, объявив о начале нового, 1925 года.
– С Новым годом, Ариана, – прошептала я и сделала еще один глоток хереса…
Тридцать первое декабря прошло, унося с собой старый год, но забыв забрать старые проблемы.
Я взяла подаренный девочками набор для скрапбукинга, продолжила делать свой альбом. Я успела сделать обложку и вставила в кольца пустые страницы. Я не знала, чего хочу, и решила повременить с его заполнением. А вот сейчас я поняла, что хочу сделать. Мне хотелось, чтобы это была не просто книжка с фотографиями, а книга, описывающая мою жизнь, своеобразные мемуары в виде цитат, тезисов и изображений. Я вывела своим, пусть еще не уверенным, но каллиграфическим почерком: «1924 год». Дождалась, пока чернила высохнут, перевернула лист и стала указывать свои достижения.
«1924 год был годом перемен:
Осознала никчемность своей жизни в отчем доме и решила его покинуть.
Переехала из Литтл-Хэнглтона в Лондон.
Нашла себе жилье и работу.
Начала учиться в вечерней школе для взрослых.
Начала изучать магическую науку.
Основала свой род.
Нашла друзей, обустроила свой быт.
Надеюсь, новый год принесет новые победы.»
Я отложила исписанную страницу и начала рассматривать фотографии. Мы с подругами провели несколько фотосессий, и я отбирала самые удачные кадры. Вот я стою на подножке поезда, элегантно оглядываясь назад. На этой фотографии видна только правая половина моего лица, как оказалось, самая фотогеничная. Скудость волос на голове прикрывает шапка, а недостатки осанки прячет поза, в которой я стою. Конечно, фотография была сделана совершенно недавно, но я приклеила ее к листу и подписала: «Июнь 1924 год, еду покорять Лондон», и улыбнулась своей глупости. Я снова отпила из своего бокала, последние капли жидкости взбодрили меланхолию, царившую в мыслях. Я налила себе еще один бокал и вернулась к прерванному делу. Я отобрала еще несколько самых удачных фотографий и придумала им подписи. В этот вечер я так и заснула в своем кресле, перебирая воспоминания, словно драгоценные камни.
В свой первый выходной, четвертого января, я отправилась в Косой переулок, чтобы обменять немного денег на магическую валюту и купить ингредиенты для зелий. Обычно меня очень воодушевлял поход на магическую половину Лондона, но сегодня это не сработало.
В магическом квартале я была уже не впервые и даже не во второй раз. Мне уже давно не нужен провожатый. Я сама высчитала нужные кирпичи и постучала по ним. Я случайно достала не ту волшебную палочку. Рука, как всегда, отозвалась болью после ее использования, но сегодня эта боль была, кстати, она отрезвляла. Я была собрана и решительна, шла вперед, не обращая внимания на окружающих.
Первым делом я отправилась в Гоблинский банк, где обменяла деньги, получив на руки тридцать семь галлеонов и пятнадцать сиклей. Я закинула их к остаткам своих сбережений и остальной мелочи, надеясь, что мне хватит хоть на что-то из списка.
Следующим пунктом была аптека. К моему счастью, в рецептах не было ничего запрещенного или крайне редкого. За свои ингредиенты я заплатила двадцать один галлеон и несколько канатов. В магазине котлов и склянок купила большой, с человеческий рост, котел, подставку под него и черпак с длиннющей рукоятью. Отдала за всё ещё три галеона и шесть сиклей. Большой котел и стоил дорого, больше двух галеонов. Галеон и три сикля у меня попросили за красивый фиал для зелий; он был больше стандартного и красивой формы, напоминал фиал Галадриэль, только с фиолетовым отливом. Я взяла все три, имевшиеся у них в наличии.