В магазине подержанных товаров я купила простенький обсидиановый нож за галлеон. К сожалению, настроения для разглядывания диковинных вещиц у меня не было, а для моих нужд мне многого не надо было. Всё необходимое уже было куплено.
Я вернулась домой, чувствуя приятную усталость и удовлетворение от проделанной работы. В воздухе витал тонкий аромат трав, смешанный с запахом, чернил. Мой альбом, теперь уже не просто сборник фотографий, а летопись моей жизни, лежал на столе, раскрытый на последней заполненной странице. Я провела пальцами по каллиграфическим строкам, ощущая вес каждого слова, каждой даты. 1924 год действительно был годом перемен.
Я подошла к окну, где Акаши, моя верная спутница, лениво разворачивалась в своем террариуме. Её чешуя переливалась в тусклом свете лампы.
– Ну что, моя дорогая, – прошептала я, – готова к новым приключениям? Этот год обещает быть интересным.
– Да. – тихо зашипела Акаши. Я улыбнулась. Впереди было много неизвестного, но теперь я чувствовала себя готовой ко всему. Прогулка по магическим лавкам благоприятно подействовала на меня, вернулась я немного умиротворенной. Моя маленькая комнатка, наполненная запахом магических трав, нуждалась в уборке; нужно было заняться делом, и я приступила к разбору покупок, отделила нужные мне ингредиенты.
В глубине Гайд-парка я расчертила поляну мощной рунной цепочкой для отвода глаз. Поскольку я ещё не умела толком колдовать с помощью волшебной палочки, я провела ритуал отвода глаз; теперь сюда могу заходить только я, остальным, даже очень сильным магам, сюда хода нет, магия ритуала ничто не пропустит, даже паучка.
Начиная с этого дня, я разожгла костер и поставила вариться свое зелье, которое скоро должно стать очень редким и дорогим эликсиром. Блага, мое постоянное присутствие рядом с ним не требовалось. Трое суток варки превратили кучу жидкости и недешевых ингредиентов в маслянистую жижу, вместившуюся в небольшой пузырек объемом в сто пятьдесят миллилитров. Последний ингредиент сделает из него бесценность. Также я поспешила заварить вторую порцию, благо, я все правильно рассчитала, и ингредиентов хватило. Позднее нужно будет пополнить запасы аконита и сушеных глаз тритона, я их совсем извела.
Я не стала торопить события, еще успеется. Разве не подозрительно будет, если после ссоры со мной два человека, перешедших мне дорогу, внезапно исчезнут? Нет, нужно подождать середины января. Я проведу обряд сокрытия, сотру себя из памяти окружающих. Близкие знакомые будут меня помнить, а вот лишние забудут. Тогда и можно будет продолжать.
Десятого января я закончила варить основу второй порции эликсира. Дни потянулись один за другим, оттягивая момент расплаты. Я была спокойна, как удав. В свободное время я занялась выслеживанием моей жертвы. Собранные тут и там слухи о блюстителе закона не радовали. Возможное сочувствие у меня вызывала лишь семья Артура Хинча, которая останется без кормильца, но разве чужие проблемы меня должны волновать? Мои проблемы ведь окружающих не заботят. Редко кто сердобольный проявит сочувствие, и их можно пересчитать по пальцам.
Долгих плясок вокруг господина констебля я не водила. Уже на второй вечер после обряда сокрытия я провела ритуал изъятия души. Благо, все складывалось как нельзя лучше: пьяный мужчина возвращался из паба, когда я оглушила его заклинанием и отлевитировала в свое тайное укромное логово. Сам ритуал, хоть и был сложным, не требовал ни привязки ко времени суток, ни к лунному циклу, ни к чему-либо еще.
Я смутно помню этот вечер: я напичкала себя двумя флаконами успокоительного зелья и была больше похожа на инфернала, нежели на человека. Я лишь отстраненно заметила, что ритуал этот был похож на поцелуй дементора, только без самого дементора. Мистер Хинч остался живым. Позднее, прочитав описание ритуала еще раз, я поняла, что его спасло то, что я нарядилась в рубашку из волоса фестрала, иначе его смерть была бы предопределена. Эффект после ритуала тоже был похож на поцелуй дементора: мужчина, пусть и остался живым, но совершенно с остекленевшим взглядом. Мне не было его жаль. Гораздо хуже было бы, если бы мне пришлось его убить. Но я была готова и к этому.