– Привет, милая! Соскучилась? – просюсюкала я, уже изрядно подросшей змее. Конечно, она ещё была маленькой, меньше своей сестры и уж тем более меньше своих родителей, но полметра всё же уже внушительный размер.
– Скучала, – прошипел мне в ответ.
– Я принесла тебе вкусных крыс, – сказала я, доставая свою добычу. – Ты знаешь, Акаши, – начала я, наблюдая, как змея с аппетитом поглощает предложенную дичь, – иногда мне кажется, что я сама превращаюсь в тень. В призрака, который бродит по этому городу, ищет что-то, чего сам не знает. Ты ведь чувствуешь это, правда? Это странное, тягучее ожидание, которое витает в воздухе, как этот вечный лондонский туман.
Акаши, закончив с трапезой, медленно обвилась вокруг моей руки, её чешуя была прохладной и гладкой. Я провела пальцами по её гибкому телу, ощущая под ними пульсацию жизни, такую явную и настоящую, в отличие от моей собственной.
– Ты ищешь, – прошипела она, её голос был низким и вибрирующим, словно шелест сухих листьев. – Ты всегда ищешь. Но не там.
Я усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.
– А где же мне искать, моя мудрая змейка?
Я подошла к окну и приоткрыла его, впуская в комнату холодный, свежий воздух. Туман, как будто живое существо, заползал внутрь, обвивая меня своими влажными щупальцами. Я смотрела на улицу, где огни фонарей мерцали, как звёзды, затерянные в бескрайнем космосе. Но даже это зрелище не могло развеять мою тоску. Я чувствовала себя изолированной, словно в клетке, где каждый вдох был напоминанием о том, что я не принадлежу этому миру.
Акаши, словно почувствовав мое настроение, скользнула по моей руке и обвилась вокруг моей шеи, её прохладная чешуя приятно холодила кожу. Я прикрыла глаза, пытаясь уловить её мысль, её безмолвное понимание.
– Ты ищешь не в том направлении, Ариана, – прошелестел её голос, словно ветер, играющий с осенними листьями. – Ты ищешь вовне, в этом городе, в его туманах и тенях. Но то, что ты ищешь, находится внутри. В тебе самой.
Я открыла глаза. Акаши смотрела на меня своими чёрными, как угольки, глазами, в которых, казалось, отражалась вся мудрость веков. Её слова, простые и прямые, как удар молнии, пронзили мою меланхолию.
– Внутри? – повторила я, и в моем голосе прозвучало удивление. – Но я не чувствую там ничего, кроме этой пустоты.
– Пустота – это лишь пространство, ожидающее наполнения, – прошипела Акаши. – Ты пытаешься заполнить её внешними вещами, случайными находками. Но истинное наполнение приходит изнутри, из твоей собственной силы.
Я прижала Акаши к себе, ощущая, как её тело извивается, словно живой поток энергии. Впервые за долгое время я почувствовала проблеск чего-то иного, чем тоска. Надежду.
Отпустив Акаши, я разделась и направилась в душ. Вода смыла сегодняшний день, оставляя лишь ощущение легкой усталости. Вытеревшись, я надела шелковый халат. Акаши уже свернулась калачиком на ковре; её глаза блестели в полумраке.
Я окинула взглядом комнату и вспомнила, что моя шкатулка для накоплений с трудом закрывалась, поэтому пока у меня есть время, я решила попробовать нанести на ней рунную цепочку расширения пространства. Я уселась на пол, на свой новенький ковер, рядом с Акаши, разложила свои инструменты и приступила к своей работе.
Сосредоточившись, я начала рисовать руны на поверхности шкатулки, чувствуя, как энергия начинает течь через мои пальцы. Каждая линия, каждый символ наполняли пространство вокруг меня, создавая ауру, которая казалась живой. Я погружалась в процесс и с каждой минутой ощущала, как моя тоска отступает, уступая место чему-то новому, чему-то, что я не могла осознать. И так каждый раз я оживала, только тогда, когда занималась магией. Моё расшатанное душевное состояние приходило в умиротворение только в эти моменты. Все остальное время моральные терзания не отпускали меня. Когда запал злости прошел, осталась лишь пустота в душе и страх разоблачения. От самобичевания я отвлеклась лишь для того, чтобы провести ритуал очищения на Имболк в начале февраля. После чего мне стало намного лучше.
Я закончила работу над шкатулкой поздней ночью, когда город уже погрузился в глубокий сон. Туман за окном стал еще гуще, скрывая даже самые яркие огни. Но внутри моей маленькой комнаты, освещенной лишь тусклым светом лампы, царила совсем другая атмосфера. Воздух был наполнен тихим гулом магии, а на поверхности шкатулки теперь красовалась сложная вязь рун, пульсирующая едва уловимым светом.