Затем она посмотрела на Маргарет. Маргарет фыркнула:
– Я не верю во все это. Но раз уж я здесь…
Мадам Эсмеральда даже не стала раскладывать карты. Она просто посмотрела на Маргарет своими проницательными глазами.
– Ты сильная и независимая женщина, – сказала она. – Но ты слишком боишься открыться миру. Ты прячешь свою уязвимость за маской цинизма. Позволь себе быть счастливой, Маргарет. Не бойся любить.
Маргарет покраснела и отвернулась.
Затем за столик села я.
– Здравствуй, маленькая ведьма, – голос мадам Эсмеральды обволакивал, словно теплый кашемир.
Я благосклонно кивнула головой.
– И я приветствую тебя.
Мадам Эсмеральда ловкими движениями рук перетасовала карты и раскинула их перед собой.
– Я не вижу твоего будущего, оно скрыто темной пеленой.
– Расскажи мне про настоящее, – какая-то неведомая сила дернула меня за язык. Я ляпнула совершенно не подумав.
Гадалка лишь кивнула, собрала свои карты и снова перетасовала раскидала их перед собой.
На этот раз ее брови нахмурились.
– В настоящем… – она замолчала, словно подбирая слова, – в настоящем ты окружена тайнами. Ты и сама – тайна, клубок противоречий. В тебе живет жажда знаний, но ты боишься их обрести. Ты ищешь ответы, но бежишь от правды.
– Ты связана с чем-то… древним, – продолжала Эсмеральда, ее взгляд был прикован к картам. – Ты от отчаяния что-то позвала, что-то темное и опасно, но оно не откликнулось. Ему что-то помешало. До тебя донеслись лишь эхо этого отклика.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она видела меня насквозь.
– Я ничего не понимаю… – прошептала мадам Эсмеральда.
– Зато я понимаю.
Женщина нехотя подняла на меня взгляд.
– Скажи, почему меня не услышали?
Мне правда было любопытно, почему мой ритуал дважды плохо сработал.
Мадам Эсмеральда нахмурилась, словно решая сложную головоломку. Она снова взяла карты, но на этот раз не стала их тасовать. Она просто перебирала их, одну за другой, внимательно изучая каждую.
– Проклятие, оно спасло тебя.
– Проклятие? – переспросила я, чувствуя, как в горле пересохло. – Какое проклятие?
Эсмеральда отложила карты и посмотрела на меня с каким-то странным сочувствием.
– Кто-то твоей крови совсем недавно проклял тебя, – проговорила она тихим голосом, – оно лежит на твоей крови и лишает тебя воли к жизни, забирает твои силы. Оно не дает тебе идти вперед, засасывает, как болото, но, как ни странно, оно тебя и защитило от опрометчивого поступка. Оно сработало как щит, но щит, который медленно убивает тебя изнутри.
Она подняла на меня взгляд, и в ее глазах я увидела нечто, похожее на страх.
– Я смогу снять это проклятие?
Эсмеральда вздохнула, словно собираясь с духом.
– Да, возможно. Но это будет непросто. Проклятия, наложенные кровными узами, самые сильные и самые сложные в снятии. Потребуется время, знания и… – она замолчала, словно не решаясь продолжить.
– И что? – подтолкнула я ее.
– И жертва, – прошептала она. – Чтобы снять проклятие, нужно отдать что-то равноценное. Что-то, что имеет для тебя огромную ценность.
Я задумалась. Что может быть равноценно моей жизни, моей силе? Что я готова отдать, чтобы избавиться от этого гнетущего чувства, от этой постоянной усталости, от этого проклятия, которое медленно, но верно меня убивает?
– Что это может быть? – спросила я, чувствуя, как надежда робко пробивается сквозь мрак отчаяния.
Эсмеральда покачала головой.
– Это ты должна решить сама, – ответила она. – Карты не скажут тебе, что именно. Это должно быть что-то, что ты любишь больше всего, что-то, без чего ты не представляешь своей жизни. Но помни, чем больше ценность, тем больше шансов на успех. И тем больше вероятность, что ты сможешь жить дальше.
Я молчала, переваривая ее слова. Жертва… Я всегда избегала жертв, всегда старалась найти другой путь. Но, похоже, в этот раз другого пути не было. Проклятие душило меня, и, если я хотела выжить, мне нужно было что-то отдать.