Я вздохнула, закатывая рукава. «Что ж, Ариша, пришло время превратить этот свинарник во что-то более-менее пригодное для жизни,» – пробормотала я, обращаясь к самой себе.
Первым делом я открыла окно, чтобы хоть немного проветрить помещение. Свежий воздух, ворвавшийся в комнату, принес с собой запахи травы и цветов, но не смог полностью вытеснить затхлый запах плесени и копоти.
Затем вытащила все содержимое тумбочек на стол. Посуда, продукты, какие-то тряпки и склянки, и вычистила полки, от многолетней пыли скопившейся на поверхности.
После перешла к сортировке содержимого, продуктов было немного, но все они, как мне показалось, были свежими. Я вымыла грязные корнеплоды и овощи и разложила обратно.
Пока я отмывала очередную тумбочку, из-под стола выскочила змея и юркнула в щель в двери. Я вздрогнула, но не остановилась. Змеи здесь были обычным делом, как и пыль, грязь и вечный запах гари. Посуда, вымытая мной вчера, так же заняла свое место на полках. Припасы зелий и ингредиентов я вернула на их места.
Старые газеты, обрывки веревок, сломанные инструменты я безжалостно выбрасывала все, что на мой взгляд было не нужно. В одной из тумбочек я нашла старую пожелтевшую колдографию. На ней были изображены мужчина и женщина, стоящие рядом с домом, очень похожим на этот. Они улыбались, держались за руки и прижимались друг к другу, и в их глазах светилась любовь. Неужели это были молодые родители Меропы? Молодые и счастливые?
Я отложила колдографию в сторону. Она казалась осколком другой жизни, жизни, которая давно прошла. Я продолжила уборку, воодушевленная этой хрупкой надеждой на то, что и здесь, в этом мрачном месте, когда-то царила любовь.
Закончив со шкафами, я перешла к столу. Он был покрыт толстым слоем липкой грязи, смешанной с крошками и пролитыми жидкостями. Я оттирала его мокрой тряпкой, пока не проявилась старая потрескавшаяся столешница. Под ней обнаружились выцарапанные ножом инициалы и какие-то неразборчивые рисунки. Интересно, кто их оставил? Может быть, Морфин?
Очаг был завален золой и углем. Я выгребла все это и вычистила его. Потом я нашла несколько поленьев и растопила огонь. В комнате сразу стало теплее и уютнее.
Я вымыла пол и протерла стены. Работа была тяжелой, но что-то заставляло меня не останавливаться. Мои руки болели, спина ныла. Если я не буду что-то делать, я буду заниматься самобичеванием и самокопанием и снова доведу себя до истерики.
Я перешла к окну, которое от слоя грязи и пыли уже не пропускало свет. Когда я мыла раму, случайно задела торчащий гвоздь и разодрала руку, кровь хлынула несколько капель. Когда я мыла раму, случайно задела торчащий гвоздь и разодрала руку, кровь хлынула, несколько капель упали на выбеленную стену, словно маленькие, алые цветы, распустившиеся на бледном полотне. Я машинально прижала ладонь к ране, чувствуя, как тепло разливается по пальцам. Это было не слишком глубоко, но неприятно.
«Вот тебе и уборка,» – пробормотала я, пытаясь найти хоть какую-то тряпку, чтобы перевязать рану. Я пошла в свою комнату, чтобы достать, что-то из свежевыстиранного, что можно было разорвать на бинт.
В комнате Меропы царила та же угнетающая атмосфера, что и раньше. Я быстро нашла старую простыню, которая, отлично могла послужить мне в качестве перевязки. Разорвав ее на полоски, я аккуратно обмотала руку и вернулась к окну. И тут заметила: на месте, куда упали капли крови, зияла открытая ниша. Я случайно открыла какой-то тайник.
Сердце забилось быстрее, когда я наклонилась, чтобы лучше рассмотреть это загадочное отверстие. Внутри были книги.
Я осторожно просунула руку в нишу, ощущая шершавую поверхность переплетов. Книги были старые, с пожелтевшими страницами и выцветшими надписями. Я вытащила одну из них – толстый том в кожаном переплете, украшенном серебряным тиснением. На обложке, выведенной готическим шрифтом, значилось: «Herbaria Magica». Магическая гербология.
«Вот это удача!» – прошептала я, сгорая от нетерпения. Книги по магии! Это было невероятно.
Я вытащила остальные книги одну за другой. «Зелья высшего порядка», «Сила крови», «Темные Искусства: Запретные Знания». Названия говорили сами за себя. Это была настоящая сокровищница знаний, спрятанная от посторонних глаз.