Я за короткое время освоила все семь курсов по зельеварению и приготовила все зелья школьного курса. Я практиковалась в трансфигурации, Акаши постоянно жаловалась, на то, что я мучаю её еду.
Я не могла остановиться. Каждый новый день приносил новые знания, новые открытия, и я погружалась в магию с головой, как в бездонный океан. Но с каждым успехом в учебе я чувствовала, как тьма, что окутала меня, становится все более ощутимой. Она шептала мне на ухо, заставляя сомневаться в своих силах и в том, что я вообще смогу справиться с проклятием.
Когда я пришла в себя от эйфории, отрефлексировала и поняла, что это не работа стала тяжелее, и люди глупее, а уроки в школе – бесполезная трата времени, а я стала много колдовать, и магия перестала уходить на поддержание физической силы, и стала расходоваться, как ей и полагалось, на колдовство. Что привело меня к хронической усталости и апатии, а проклятие усугубляло мое состояние.
Благо мой загул длился недолго, всего две недели, я волевым решением пресекла анархию в своей жизни и заново ввела график, которому строго следовала, несмотря ни на что.
Постоянная гигиена, церемонии приема пищи, работа, учеба, чтение свежей газеты. Вечером я позволяла себе почитать главу из каких-нибудь теоретических областей магической науки, например истории магии, гербологии или о магических тварях. В выходные я также старалась придерживаться дисциплины, только в этот день я посещала свое время практике в магии. Я чередовала отработку чар и трансфигурации, по вечерам снов читала что-нибудь, не требующие магических сил.
Чем больше я изучала магию, тем больше я ею восхищалась и тем сильнее понимала, как была права в своих первых суждениях о том, что магия – совсем не шутка. Магия – это очень грозное и смертоносное оружие, требующее контроля, дисциплины, вечного изучения и высоких моральных ценностей от его пользователя.
Мое желание привлечь немного благополучия в свою жизнь с помощью ритуала на Самайн и Йоль стало катализатором, который привел к тому, что в каузальном плане резко перестроилось все так, что кто-то потерял свои деньги, кто-то — осторожность. И случились те неприятные события, которыми я долго терзалась, мучимая моральностью своих поступков и страхом разоблачения.
Тогда я была на таком дне жизни, что никак, кроме криминальных вариантов, не могла улучшить свое благополучие. У магии все просто: поступил запрос – значит, его нужно исполнить, а какие пути приведут к исполнению запроса, не важны. Главное – попроще и попрямее. Я поняла и приняла свой поступок. Я себя за него простила.
В начале месяца я, как всегда, проводила обряд сокрытия. Мое отражение в зеркале мне уже нравилось, я больше не казалась себе страшной. Конечно, мне оставалось куда расти, но правильные черты лица и правильное строение опорно-двигательного аппарата меняют картину в лучшую сторону. Именно такой я когда-то представляла себе Меропу, когда узнала про нее: симпатичную, но не очень ухоженную девушку с косыми глазами. К счастью, в себе я этот изъян исправила. Такой Меропой вполне мог заинтересоваться, если и не богач Том Реддл, то какой-нибудь приличный колдун точно.
Мне захотелось помочь своему организму, но я опасалась навредить. Зубы я свои уже отбелила, поэтому пока решила остановиться на волосах. Я решила, что сбрею волосы и отращу их обратно с помощью зелья для роста волос. У меня были почти все ингредиенты, не хватало только одной недорогой травки. В ближайшие выходные я наметила поход в Косой переулок, чтобы закупить ингредиенты для нужного зелья. Мне кажется, все остальное организм сделает сам, если дать ему время, главное – не торопить и не перегружать его. Ведь цвет моей кожи улучшился, на голове начали прорастать волосы, и все говорило о том, что организм приходит в норму.
После злополучного февральского чаепития вокруг меня в общежитии крутились мелкие интриги, в воздухе витало напряжение и ненависть в мою сторону, словно я поставила на стол не чашки с чаем, а яд. Шепотки за спиной стали громче, взгляды – ядовитее. Мои немногочисленные приятельницы по общежитию, кажется, сторонились меня, лишь милая миссис Эпплтон продолжала со мной общаться, остальные словно боялись запятнать себя моей «дурной славой».