Меня это удивляло, ведь ритуал сокрытия гарантировал отвод внимания всех вокруг, даже любовный интерес пресекался. В описании к ритуалу было предупреждение, что применяющий ритуал должен быть готов к тому, что противоположный пол не будет проявлять интерес.
Я бы не отказалась, если бы и люди моего пола не проявляли ко мне интерес. Но, увы, как оказалось, магия бессильна против женской зависти.
Однажды вечером, когда я возвращалась в свою комнату, я услышала обрывок разговора. Две девушки, стоявшие в коридоре, замолчали, как только увидели меня, но я успела уловить фразу: «...она что-то скрывает, я уверена. Слишком уж она тихая и замкнутая».
Вот оно что. Дело в моей личности. Я всегда была немного отстраненной, предпочитала книги обществу, и, видимо, это вызывало подозрения. А какой я должна быть, чтобы не вызывать подозрений? Веселой хохотушкой, обсуждающей наряды и сплетни, как Эрика? Или прилежной работницей, усердно подметающей дворы и восхваляющей начальство, как Марлен? Или, может быть, мне, как и жене Джо, начать таскать к себе мужиков? Но вот беда: что делать, если все эти варианты мне не по душе?
Я сделала вид, что ничего не слышала и не поняла. Я открыла дверь своей комнаты и вошла, чувствуя себя загнанной в угол. В своей комнате я стала обдумывать происходящее. Я вздохнула, глядя в мутное стекло окна. Дождь барабанил по стеклу, вторя моей тоске. Нужно было что-то делать. Нельзя было позволить этой атмосфере отравить мою жизнь. Я приехала в Лондон не для того, чтобы быть объектом сплетен и пересудов. От этих дур станется начать писать на меня кляузы. А любая проверка найдет в моей комнате кучу подозрительных вещей и книг. Мне бы очень не хотелось войти в историю как последняя казненная ведьма Великобритании.
Но что мне делать? Я и так вплотную занялась поисками нового жилья. С ноября я каждый день покупала свежие выпуски газет. Несмотря на то, что считала это пустой тратой денег, я с упорством искала объявление о продаже подходящего дома. Но все было тщетно. Газеты пестрели объявлениями, но большинство из них предлагали комнаты в домах, где уже жили семьи или другие постояльцы. Мне же хотелось уединения, места, где я могла бы спокойно заниматься своими исследованиями и практиковать магию, не опасаясь любопытных взглядов и вопросов.
Ни в газетах, ни в объявлениях на радио ничего стоящего не было. Видимо, пока я не сниму проклятие, ничего в моей жизни клеиться не будет. После тяжелого рабочего дня я приняла душ и переоделась в свое домашнее платье. Горячая вода смыла не только грязь, но и лишние эмоции. Я включила радио для того, чтобы немного отвлечься. Мои мысли все еще блуждали в газетных объявлениях. Внезапно меня, как ударом, пробило осознание того, что я безропотно поверила словам человека, которого всего лишь раз в жизни видела. Я поверила гадалке, которая напророчила мне проклятие. В книге по магии крови был простенький ритуал, чтобы проверить, есть ли воздействие на человеке или нет. «Почему я сразу не перепроверила ее слова?! Кажется, я так и останусь маглой с волшебной палочкой», – с горечью подумала я.
Мои пальцы дрожали, когда я открыла старинный фолиант, переплетенный в темную кожу. Запах пыли и вековой магии наполнил комнату, смешиваясь с ароматом остывшего чая.
Я быстро нашла нужную страницу, исписанную мелким, витиеватым почерком. Ритуал был прост, как и все, что касалось базовой диагностики: несколько капель собственной крови, лист пергамента, лунный свет, серебряная игла и четкое произнесение заклинания. Ничего сложного, но пренебрегать точностью было нельзя.
Я достала из набора инструментов для зелий серебряную иглу. Она была холодной и гладкой на ощупь, словно лед. Я зажгла свечу, поставив ее так, чтобы лунный свет, проникающий сквозь щель в занавесках, падал на раскрытую книгу.
Глубоко вздохнув, я проколола палец иглой. Боль была мимолетной, почти незаметной. Три капли алой крови упали на лист пергамента. Я закрыла глаза, сосредоточившись, и начала читать заклинание на древнем языке, слова которого отзывались вибрацией в каждой клеточке моего тела.
Когда я закончила, кровь на листе замерцала. Я внимательно наблюдала за ней. Она медленно растекалась, образуя причудливые узоры, и впиталась в пергамент, через пару мгновений по пергаменту расплылась черная клякса, разрушая все надежды. Черная клякса, казалось, не была статичной. Она пульсировала, словно живое существо, или воспаленная рана. Всё же я была проклята. «Сама себя порадовала, а потом сама же и обломала.» – усмехнулась я.