Старушка села, осторожно поправляя свою шаль. Она поставила свою тарелку на стол.
– Я сегодня напекла твоих любимых булочек.
– Ох, миссис Эпплтон, вы просто волшебница! – воскликнула я, искренне радуясь. – Ваши булочки – это всегда праздник!
Наша трапеза началась.
– Просто божественно, дитя, – прошептала она, закрывая глаза. – Просто божественно.
Мы начали есть молча, наслаждаясь каждым глотком. Суп был прост, но сытен и согревал изнутри.
– Чаю, миссис Эпплтон? – Женщина лишь кивнула.
Я достала свой сервиз из буфета, заварила чай, убрала со стол лишнее. Мы разговорились о разных мелочах, перейдя к дегустации булочек миссис Эпплтон. Они были мягкими и сладкими, с легким ароматом корицы и начинкой из вишневого джема.
– Ариана, – вдруг сказала миссис Эпплтон, откладывая чашку. – Ты знаешь, я ведь не всегда была учительницей.
Я удивленно подняла брови.
– Правда? А кем же вы были?
– Я была… актрисой, – тихо произнесла она. – Играла в театре. В молодости…
Ее глаза заблестели воспоминаниями.
– Ох, какие это были времена! Свет софитов, аплодисменты, цветы… Я играла Джульетту, Офелию, Дездемону…
Она замолчала, словно погрузившись в прошлое.
– А потом… – она вздохнула. – Потом мой муж умер, театр закрылся, и мне пришлось искать работу. Так я и стала учительницей.
– Но вы ведь любили свою работу, правда? – спросила я.
– Да, – кивнула она. – Я любила детей. Любила делиться с ними знаниями. Но… театр всегда оставался в моем сердце.
Я взяла ее руку и сжала ее ладонь.
– Миссис Эпплтон, вы замечательная. И я уверена, что вы были прекрасной актрисой.
Она улыбнулась мне, и в ее глазах снова появился огонек.
– Спасибо, дитя. Спасибо за добрые слова. И за этот чудесный суп.
Мы допили чай в тишине, наслаждаясь теплом и уютом моей маленькой комнаты. После ужина я проводила миссис Эпплтон до ее комнаты, и мы попрощались до завтра.
Вернувшись к себе, я задула свечи, села за свое кресло. Сегодня я еще не изучила объявления. Я развернула газету и принялась внимательно изучать колонку объявлений. Большинство из них предлагали работу на фабриках или в прачечных – тяжелый и изнурительный труд за гроши. Квартиры лишь сдаются, уже несколько месяцев никто ничего не продает. Очередная бесполезная газета. Я отложила газету и приступила к мойке грязной посуды. В голове крутились слова миссис Эпплтон о театре, о молодости, о мечтах. Я подумала о своей собственной жизни, о своей работе дворником, о своей мечте. А о чем мечтаю я? Есть ли мечта у меня?
Глава 15. Сквозь пелену отчаяния.
Серые лондонские улицы поглощал туман. Густой, как кисель, он обволакивал Лондон, проникая в каждую щель, заставляя фонари дрожать испуганными желтыми огоньками. Я смотрела из окна своей комнаты на узкую улочку, и она казалась бесконечным коридором, ведущим в никуда. Мокрые булыжники блестели под тусклым светом, отражая призрачные силуэты редких прохожих, спешащих укрыться от промозглого холода.
Внутри меня тоже царил туман – туман неопределенности и тревоги. Чуть больше недели назад я узнала, что проклята. Это проклятие перекрывает мне дорогу к переменам, питается моей силой и жаждой жизни, понемногу высасывает мое стремление жить. Рано или поздно те, кто подверглись воздействию этого проклятия и не успели его вовремя снять, заканчивали жизнь самоубийством.
Еще неделю назад я планировала попробовать сделать всё возможное, чтобы снять проклятие, но, хорошенько прочитав то, что требуется для проведения ритуала, я отказалась от этой мысли. Для того чтобы снять проклятие необходимо было принести жертву. Нужно было убить самое дорогое мне живое существо. Сначала я не знала, кто бы это мог быть, но, хорошо подумав, я поняла, что для меня это самое бескорыстное создание – мой первый друг в этом мире. Я не знаю, как я смогу жить после такого предательства. Саар этого не заслужила, пусть она всего лишь змея, но самое доброе и бескорыстное существо, что мне повстречалось.
Поэтому я твёрдо решила вернуть проклятие тому, кто его на меня наслал. Тем более этот ритуал гораздо проще и менее затратней.