Глава 15
- Что скажете, мэм. Ему можно помочь,- взволнованным голосом спросила Катрин, сидя в плетёном кресле на веранде у лекарши.
Женщина преклонных лет с седыми волосами, собранными в тонкую косу и прозрачными серыми глазами внимательно осматривала лицо Луи, аккуратно придерживая его подбородок двумя пальцами. Парень сидел перед лекаршей на деревянном табурете, выпрямив спину и закрыв слепые глаза. Его дыхание было ровным, только руки чуть заметно дрожали. Картин во все глаза наблюдала за его состоянием.
- Вы предупреждали об ожогах,- размеренным тоном заговорила лекарша,- но эти рубцы, это плеть?
Катрин вздрогнула от слов лекарши, но решилась ответить.
- Это проволока. Я вам говорила об этом уже и не хотела бы повторять при нём.
- Всё в порядке,- отозвался Луи, не открывая глаз,- Можете обсуждать, что нужно. Я потерплю.
- Ты и так слишком многого натерпелся в своей жизни,- произнесла Катрин,- а лекарша Ванда поймёт. Вы ведь понимаете?
- Безусловно,- ответила та.- Просто, для исцеления раны, полезно знать каким материалом и инструментом рана была нанесена. И здесь я вижу не только огонь.
- Огонь участвовал,- сухо произнесла Катрин,- но в основном металл. К сожалению, я не знаю какой, но подозреваю железо и медь, возможно, какой-то тугоплавкий сплав. Простите.
- О, вам не за что извиняться. Кожный покров задет глубоко, но кость не повреждена и как я вижу нервы тоже в порядке.
Лекарша перестала рассматривать лицо Луи и повернулась к столу, на котором находилось множество бумажных свёртков и прозрачных склянок наполненных разнообразными растворами всевозможных расцветок. Стена веранды со стороны улицы была увита виноградной лозой разросшейся и оплётшей весь потолок пристройки. Но ни виноградный аромат, ни лёгкий ветерок, залетавший в пространство между резных листьев, не умаляли разнобойного прогорклого запаха разнотравья стоявшего на веранде. Особенно смолистый аромат исходил от бумажных свертков, пожелтевших из-за находившегося в них содержимого. Ванда как раз разворачивала один из них. Достав бурый клочок травы, лекарша повернулась к Луи.
- Луи, могу я тебя попросить улыбнуться,- спросила она.
Парень без лишних слов подчинился. От немного наигранной улыбки израненная кожа вокруг рта растянулась, и шрамы изогнулись на щеках Луи.
- Тебе ведь не больно, когда ты говоришь или ешь,- поинтересовалась Ванда.
- Нет,- ответил тот, перестав улыбаться.
- Хорошо,- лекарша разделила комок на две равные части и приложила к щекам парня,- Запах неприятный, но от них не будет болезненных ощущений. Это подготовка к основному лечению. Нужно снять воспаление, которое так и держится на ранах.
- Спустя такое время,- вырвалось у Катрин, и она резко зажала рот ладонью, наблюдая за реакцией Луи.
Парень лишь слегка вздрогнул, а Ванда сделала вид, что ничего не заметила.
- Глубокие раны долго заживают,- наставительно проговорила она, и каждый из присутствующих на веранде истолковал слова лекарши по-своему.
- Хорошо. И как долго это продлится,- спросила Катрин,- Сколько раз ему приходить?
- Полагаю, пока не наступит улучшений. Или пока молодой человек сам не захочет их.
- Луи,- возмущённо произнесла женщина.
- Вы здесь не причём. Дело не в том, чего он хочет или не хочет сам. Скорее тут большую роль играет его подсознание. Есть страхи, что поселились в глубине его души и держат его в скованном состоянии. Поэтому ему нужно много времени на исцеление и постоянная смена обстановки.
Луи сидел, не шелохнувшись, слушая слова лекарши. Его топили чувства, что всколыхнула её речь, но парень старался сохранять непринуждённый вид. Катрин выглядела более задумчивой. Ванда произвела на неё довольно сильное впечатление. Это было заметно по её распахнутым в затаённом интересе глазам.
- Мне кажется, вы исцеляете не только израненные тела, но и души.
- Всё взаимосвязано,- наставительно произнесла лекарша.- Только в здоровом теле способна покоиться красивая душа. И только любящая душа способна заботиться о собственном теле.
- А можно мне привести к вам ещё одного человека, чтобы вы поговорили, объяснили некоторые моменты…
- Она не согласится идти,- бесцеремонно перебил её Луи.