Когда умерла королева-консорт, жители Броудфилда с надлежащими почестями проводили её в последний путь. Даниэль ещё помнил, как тогда замкнулся в себе его старший брат. Королю было страшно потерять супругу, вместе с которой они прожили более четверти века, но видеть ступор сына, для него стало вторым страшным ударом. Тогда-то покойный король и попросил Даниэля стать наставником своему брату и ни при каких обстоятельствах не оставлять его одного. Он боялся, что Дэвид может не справиться с тем количеством обязательств, что обрушатся на него после коронации. Сам Даниэль это прекрасно понимал, но также он знал насколько неэффективно будет правление его брата, если тот по малейшим поводам будет отвлекать герцога на свои дела. Особенно в тех случаях, когда решение необходимо будет принимать незамедлительно. И с особой горечью Даниэль вспоминал слова матушки, что когда-то неприятно резали ему слух. «У твоего отца свои заботы, а у тебя свои», «Ты должен показать ему, что вполне способен самостоятельно принимать решения», «Что подумает о тебе отец, когда поймёт, что ты не справляешься». Все те же фразы Даниэль не раз желал выплюнуть своему коронованному брату в лицо в те дни, когда на его рабочем столе оказывалось послание от Его величества запечатанное личной монограммой Дэвида, но каждый раз сдерживался, вспоминая последние заветы отца и его слова о крепости семейных уз.
Даниэль уже разобрал отчёты представителя местного управления, расчётные листы и текущую корреспонденцию, и ставил печати на документах, подготовленных для отправки в Тулор, когда в дверь его кабинета тихо постучали. Герцог резко выпрямился в кресле, почувствовав как затекла его спина, и взглянул на часы. Большая стрелка указывала на двенадцать, а маленькая наклонилась к часу. Наступил новый день, а мужчина этого даже не заметил. Прочистив горло, герцог произнёс:
- Войдите.
Дверь приотворилась, и на пороге появился дворецкий с измождённым видом.
- Ваша светлость, разрешите вас побеспокоить,- сказал он.
- Разрешаю,- безучастно воскликнул Даниэль,- Но, Джордж, почему так поздно вы ещё не спите? Ваша жена не будет ругаться?
- Никак нет, сер. Мэгги понимает, что мы служим во благо нашего герцогства.
- У вашей службы есть строго определённые часы. В остальные вы обычные граждане.
- И всё же сер вы просили по возможности скорее доставить вам эту информацию.
Даниэль выпрямился в кресле и только сейчас заметил свёрток пергамента в руках дворецкого.
- Это оно,- спросил мужчина.
- Не совсем так, сер. Точнее это относится к запрашиваемой информации, но ничего полезного для вас она не несёт. Если позволите.
Джордж указал на стол и Даниэль сдвинул кипу разобранных бумаг в сторону, чтобы освободить место для нового свёртка.
- Итак, по вашей информации…,- начал было дворецкий, но герцог перебил его взмахом руки.
Второй рукой Даниэль держал свиток и вглядывался в завитки витиеватого почерка, которым был испещрён лист. Карие глаза мужчины быстро забегали по листу в поисках нужной строчки. Вскоре Даниэль отложил лист и со слегка разочарованным видом посмотрел на Джорджа.
- Никакой информации тоже информация,- наставительно заметил тот.
Герцог осклабился и потёр руками слезящиеся от перенапряжения глаза.
- Благодарю, что доставили в срок,- не глядя на дворецкого, произнёс он.- Можете идти, Джордж. Доброй ночи.
- Доброй ночи, сер.
Дворецкий покинул кабинет герцога, а Даниэль вновь обратил взор покрасневших глаз к свитку. Мужчина не хотел остаток ночи размышлять над тем, что он прочитал и не прочитал в листке. Так что герцог решил взять за основу слова своего подчинённого – отсутствие информации будет его информацией. В конце концов, он выяснит всё, чего он жаждет узнать.