Глава 30
Бела бродила по долине, собирая полевые цветы в охапку. У неё в руке собралось достаточно одуванчиков, васильков, полевых ромашек, тонких незабудок и колосков белого вереска, но девушка вновь и вновь нагибалась и отрывала цветы от почвы, чтоб пополнить свой букет.
Вдалеке на спуске с холма появился всадник, быстро спешившийся и идущий в сторону, где находилась девушка, ведя своего коня под уздцы. Соловая масть коня жемчужным сиянием переливалась под светом заходящего солнца, а в растрёпанных волосах мужчины играл ветер. Бела остановилась, прекратив собирать цветы, и засмотрелась на мужчину и его питомца. Даниэль, подошедший к Белле, одарил девушку благосклонной улыбкой и бросил взгляд на разноцветный букет у неё в руках.
- Так вот чем ты занимаешься,- мягко произнёс он,- Собираешь цветы для вечернего стола? А мне казалось, что это Картин срезает цветы с палисадника для ваз.
С минуту девушка стояла молча, глядя в пространство за мужчиной. Затем, слегка вздрогнув, она словно очнувшись от наваждения, пожала плечами, безмолвно отвечая на его вопрос. Даниэль слегка прищурил глаза, вглядываясь в лицо Беллы.
- Что-то случилось,- тихо поинтересовался он.
Губы девушки растянулись в безрадостной улыбке. Белла подняла взгляд на Даниэля и отрицательно мотнула головой. Мужчина не поверил её ответу, но спорить не стал.
- Так ты отнесёшь букет домой?
Белла бросила быстрый взгляд на цветы, в своих руках. Девушка выглядела так, будто и не ожидала увидеть кучу цветов в своих объятиях.
- Я собирала их для вас,- неуверенно ответила Белла.- Вы как-то говорили, что не против и такой простой красоты.
- Это верно,- мужчина мягко улыбнулся.- Ты хочешь ещё прогуляться, или мы можем отправиться в Лидс и пообедать, перед тем, как ты вернёшься домой.
Девушка отрицательно покачала головой, глядя в пустоту.
- Я не хочу возвращаться в дом.
Даниэль понаблюдал за ней, перед тем, как ответить.
- В таком случае, позволишь ли ты мне отвести тебя в Лидс и показать ещё одно преинтересное место, которое находится прямо во дворце, а если точнее под ним.
Слабая улыбка едва коснулась губ Белы. Девушка прижала к себе букет полевых цветов и пошла вслед за Даниэлем, который, взяв коня под уздцы, медленно направился в сторону Лидса.
Золотой диск солнца, нависший над западными равнинами, придавал каменным стенам дворца оранжевый оттенок. Пышные кустарники роз с главной аллеи источали маслянистый удушливый аромат, сгущённый жаром уходящего дня. Молодые люди зашли в холл дворца, где было относительно прохладнее, чем снаружи. Не дожидаясь появления дворецкого, Даниэль повёл свою спутницу через длинный коридор вглубь дворца, затем по узкой винтовой лестнице вниз и, наконец, отворив тяжёлую ясеневую дверь, они прошли в помещение, в центре пола которого обозначился вырезанный из мрамора и наполненный водой бассейн. От воды исходило слабое голубоватое свечение, блики небольших волн играли на бетонном потолке и стенах. Сквозь решётки в потолке поступал воздух, в помещение было прохладно и сыро.
Даниэль не обратил внимание на первоначальную реакцию Белы. Он вошёл в помещение первым и пройдя до кромки воды, повернулся к девушке, которая зачарованно смотрела на воду.
- Я знаю, как ты любишь находится возле воды,- тихо проговорил мужчина и его голос звучным эхо отлетел от дальних стен помещения,- Вероятно, она тебя успокаивает. А, как мне показалось, сейчас ты чем-то весьма расстроена.
Бела не отвечала. Блики волн бросали отсветы на фигуру и лицо девушки. Даниэлю нравилось смотреть на девушку в этот момент, но его тяготило её замкнутое состояние и вновь наступившая скованность, секрет которой мужчина так и не разгадал. После бала и их короткого путешествия по красивейшим местам королевства, Бела вернулась, будучи наполненной жизненным воодушевлением и счастьем. Даниэль был уверен в этом. За один вечер он увидел гамму самых разнообразных эмоций у этой девушки – от холодного пренебрежения и жгучей ревности, до искренней радости и восторженного восхищения. Но та девушка, та Бела, какой она была рядом с ним в Тулоре, резко отличалась от той, что сейчас стояла перед ним. Безмолвная, тихая, с потухшим взглядом и ничего не выражающей мимикой. Невозможность вывести девушку из этого подавленного состояния терзала Даниэля хуже секрета, что хранила Катрин и о чём ни разу не обмолвилась Бела. Единственным верным решением, как знал мужчина, было говорить о себе и своей семье, что порой вырисовывало морщинку задумчивости над переносицей Белы, а это значило, что девушка отвлекалась и включалась в разговор, пусть и в пассивном виде.