- Бела,- позвал Даниэль, и девушка неуверенно обернулась.
Она казалась призрачной в этой комнате. Во взгляде читался страх и встревоженность. Мужчина не успел сделать и шага, как Бела приблизилась к нему и остановилась напротив. Её губы дрожали.
- Бела,- прошептал он,- Что ты здесь делаешь, милая?
Девушка тяжело вздохнула.
- Мне страшно,- в тон мужчине ответила она.
- Не стоит бояться, мой ангел. Всё будет хорошо. У короля подготовленная армия и достаточно людей, чтобы…
- Я боюсь не за королевство,- перебила его Бела,- А за тебя.
Даниэль замер. Слова девушки медленно до него доходили, но когда он их осознал, смешанное чувство восторга зародилось в его душе.
- Мне приятно слышать, что ты волнуешься обо мне.
Бела быстро замотала головой.
- Ты не понимаешь. Это опасно. И я по-настоящему боюсь за тебя. Ты пне представляешь что это за чудовище,- последние слова девушка прошептала едва слышно, и герцог догадался, что речь шла не обо всей империи Стоклов, а только об её правителе.
Мужчина протянул руку и сжал ладонь девушки в своей.
- Я знаю, Бела. За то он и должен поплатиться.
- А если…,- но девушка не смогла договорить.
Голубые глаза словно поддёрнула пелена и Бела замолчала. Взгляд Даниэля потемнел и стал суровым. Он обхватил плечи девушки и слегка одёрнул ее, вглядываясь в глаза.
- Даже думать не смей, что подобное может случиться. Слышишь меня?
Бела убрала руки мужчины со своих плеч и поджала губы.
- Я всегда вас слышу, сер.
- Вот и отлично. Ты не голодна?
- Нет.
- Хочешь прогуляться?
- Я не знаю.
- А я знаю,- улыбнулся мужчина,- Ночь прекрасна и мы пойдём с тобой в неё.
Девушка судорожно вздохнула.
- Ты ведь отправишься на войну?
Даниэль молчал, наблюдая за выражением её лица.
- Это мой долг,- кротко ответил он.
- Я понимаю, но я не хочу оставаться одна. Опять одна.
Мужчина обнял девушку, аккуратно положил её голову на своё плечо и принялся гладить светлые локоны.
- Какую клятву тебе дать, что я вернусь. Просить мне Небо, чтобы оно берегло тебя в моё отсутствие?
- Я не верю в клятвы.
- А мне ты веришь?
Бела промолчала, спрятав лицо на груди Даниэля.
- Веришь ли ты моим словам, что я вернусь к тебе? Только к тебе.
- Не говори так,- пробурчала девушка, не поднимая лица,- Ты вернёшься ко всем, к Броудфилду, к своему народу, к Жемчугу. Ты ведь не возьмёшь его с собой?
- Ах, Бела, это были строки их песни барда Коллинза. Неужели ты забыла?
Девушка подняла голову и виновато посмотрела на мужчину.
- Я просто перепутала их. К тому же я ещё не дошла до пятой части. Обещаю, что исправлюсь.
- Обещаешь? Что ж, мой указ для тебя во время моего отсутствия и до возвращения перечитать все песни сборника повестей Зелёных холмов. И присматривать за Жемчугом.
- Хорошо. Так и будет,- улыбнулась Бела.
Глава 39
Далеко на горизонте, там, где море уходило в сторону запада и сливалось с закатным небом, у самой кромки между небом, разукрашенным багряными красками заходящего дня и сизым морем, появилась широкая чёрная полоса. Сплошной нитью она медленно и неумолимо двигалась в сторону земли. На суше некому было обратить внимание на надвигающуюся опасность. Все люди были заняты обороной своего города, бросая все силы и ресурсы на армию, которой неожиданно понадобилось гораздо больше людей, лошадей и припасов. Граждане империи были неприятно удивлены, узнав, что их достопочтенный император, которого они все уважали и любили за его подвиги на службе, решил не идти в прямой бой против захватчиков, а спрятался в своей резиденции у города близ залива. Близлежащие места всегда считались ничем примечательным не отличающейся провинцией, достаточно жаркой и плодородной, чтобы на полях работали люди. Но всё изменилось, когда в считанных милях от города построили дворец императора, который занял приличную территорию и покоился на одном из нескольких холмов, так что правитель без проблем мог наблюдать, как работает его народ. Но в этом уже не состояло нужды. Император проводил время в своём новом дворце, за ним приезжали его доверенные люди, личная охрана, слуги, рабы, шуты и повесы, город полнился торговцами и приезжими, которым была интересна жизнь в суете и кто жить не мог без лицезрения императора непосредственно вблизи. Так земледелие стало приносить не такой эффективный доход в отличие от торговли.