А я отхлебнула водки, чтоб вымыть изо рта и из своей души этот мерзкий привкус, поперхнулась от жгучей горечи, заморгала, приходя в себя, и сделала следующий глоток.
Так и сидела: прикладывалась к бутылке, рыдала и снова прикладывалась.
* * *
Люкс-седан седьмого поколения рассекал улицы ночного города стремительным силуэтом. Дворники работали без устали, счищая с лобового стекла потоки воды. Авто ненадолго притормозило возле остановки, где на лавочке лежало тело, кажется, ещё живое, кажется, женского пола.
Опустилось стекло, щелкнула вспышка.
Сидящий на дорогом кожаном сидении мужчина «за тридцать», в деловом костюме со стальным отливом, открыл пиликнувшее сообщение, раздраженно потер переносицу, велел водителю трогаться и нажал обратный вызов.
На другом конце аллокнули.
- Слушай, Влад, так не пойдет! Я что, всю ночь должен по улицам таскаться? В такую непогодь никого не найдешь. Вон и Лерочка тоже устала. – Он подмигнул сидящей рядом стройной брюнетке, которая зевала, прикрыв рот, и девушка смущенно опустила наманикюренную ручку. – О, вот ещё одна… или один! Стой! – крикнул он шоферу и, когда машина послушно замерла, щелкнул затвором камеры и отправил очередной снимок.
Через секунду уже раздраженно выговаривал в трубку:
- А эта-то чем тебе не хороша? Мужик? Да какой же это мужик, если волосы длинные? Ты ж сказал «первую попавшуюся бомжиху», а не, мать её, Мисс Мира. Простите, Лерочка.
И отвернувшись, приставил сбоку к трубке ладонь:
- Отмоем, подкрасим, приоденем, новые зубы вставим, ЗПП вылечим и будет тебе новая Мисс Мира.
Один из двух охранников, сидящих на сидении напротив, хмыкнул и поймал Лерочкин взгляд. Девушка отвернулась к окну, сделав вид, что ничего не заметила.
Сквозь пелену дождя прорисовывался какой-то куль. Он двигался и, кажется, имел женские очертания.
- Павел Афанасьевич! Вон, вроде бы, ещё…
- К ларьку, - устало велел водителю мужчина, и авто, развернувшись, остановилось возле темной насквозь вымокшей груды у дороги.
Сработала вспышка, и мужчина, приложив трубку к уху, оживился.
- Ладно? Ладно?! Так это ж отлично, раз ладно, дорогой мой! Вот это уже другой разговор! Жди подарочек. – И, нажав отбой, кивнул охранникам. – Её.
* * *
Свет ударил мне в глаза резко, болезненно. Скрипнули шины, хлопнули дверцы, и в ореоле сеянной мути фар возникли два огромных силуэта. Один зашел справа, второй слева.
- Эй, вы чего, ребят… Нет, погодите… Я вас знать не знаю! Карау-ул, люди добрые, спасите, помогите! Убива...
Пониже затылка сдавили, и свет мягко погас.
Глава 2
Очнулась я от брызг в лицо. Да когда ж этот гребаный дождь закончится?!
А вот незнакомый мужской голос стал неожиданностью. И доносился откуда-то сверху. Недовольный такой голос.
- Что за самодеятельность, Слав? Я, насколько помню, сказал «привести», а не «свернуть ей шею».
Приоткрыв чуть-чуть глаза, увидела над собой кучу народа. Кажись, три мужика и бабенка. И все они сидели: двое с одной стороны, двое с другой. А я вот почему-то лежала… между ними.
- Виноват, Пал Фанасьич. Так она ж брыкалась! Вон, укусила даж, - качок протянул запястье толщиной с мою шею. – Теперь прививку от столбняка придется делать.
Тот самый Пал Фанасьич плотнее прижал платочек к носу и побрызгал на меня минералкой из бутылочки.
- Ой, оно очнулось! – тихонько взвизгнула брюнетка, вжавшись в сидение, и все взгляды уперлись в меня.
«Оно» очень хорошо подходило нынешнему моему состоянию.
В голове плыло и ехало, или это мы все куда-то ехали.
Стоп, кожаный салон, теснота, шум дороги… машина что-ль?
Медленно начали возвращаться воспоминания: Гошка, голый зад Первицкого, тухлая шаурма, и даже паспорт за водку не спросили. Водка! Вот почему все плывет!
Видать, вслух я о ней помянула, потому что засранец с платочком брезгливо поджал губы:
- О ней, милая, можешь на ближайший месяц забыть.