-Кто? За что? - не отрывая взгляд от избитого и уже порядком опухшего лица, задала вопрос девушка, - Вы оглохли, капитан? Или здесь все привыкли отвечать только в перерыве между пытками? Что ж, заставьте меня повторить вопрос ещё раз, и я устрою Вам такую возможность.
Капитан побледнел, кажется до него наконец дошло, кто пожаловал к нему в допросную. Стоящие в дверях "ястребы" - стражники элитного королевского подразделения, тенью просочившиеся вслед за леди и тут же оказавшиеся за его спиной, явно говорили о том, что находящаяся перед ним женщина, и есть та самая Микаэлла Эстре, маркиза к которой все обращались исключительно Ваша светлость.
Шестнадцатилетняя сирота, появившаяся при дворе короля Альберта третьего, сразу обратившая на себя его внимание и спустя несколько месяцев ставшая его бессменной фавориткой. Ходили слухи, что король без памяти влюбился в девушку с белоснежной кожей, сияющей словно жемчуг, и волосами редкого винного оттенка, да так, что посещения спальни королевы резко прекратились. Говорили, что он рыдал, когда лекари боролись за жизнь юной возлюбленной, после первого из многих последующих покушений на жизнь неофициальной, но первой, леди королевства. Говорили, что с огромным трудом, но молодая девушка всё же вырвалась из объятий смерти, вот только на её лице с тех пор не расцветала нежная искренняя и по-детски наивная улыбка свойственная всем юным леди, у чьих ног могли оказаться все прелести жизни, о которых можно было бы только помыслить. Говорили, что с тех пор Леди Эстре нигде не появлялась без охраны, никогда не оставалась одна с теми, кто не приносил клятву верности королю, даже ходили слухи, что с тех пор леди овладела ни одним навыком боевых искусств и сама была быстрее и опаснее самой смертоносной гадюки, впрочем это подтверждали и последующие неудачные покушения и случайные смерти подозреваемых в этих самых покушениях, за что девушку прозвали Стальной кальмией. Шли годы, окружение вокруг юной фаворитки менялось, менялась и она сама, превращаясь в жесткую, несгибаемую, а порой и по-настоящему безжалостную особу. Над ней уже давно перестали смеяться, ей боялись дерзить. Ею восхищались и ужасались одновременно. Особенно после несчастья, постигшего королеву, опять же согласно слухам, приписываемого прекрасной маркизе. Правда, уже давно не осталось тех, кто был готов бросить обвинение ей в лицо, в прочем, как и рисковать своей жизнью понапрасну, пытаясь убрать фаворитку с дороги, чтобы занять её место или расчистить себе путь на политическом поприще. Говорят нет худшей участи, чем перейти дорогу маркизе. Леди Эстре безжалостна с врагами и не прощает оскорблений, а значит капитан уже прошёлся по тонкому льду. Лишь немногие видели Микаэллу с другой стороны, той, о которой известный лишь в застенках тюремных камер капитан даже не догадывался, а потому боялся расплаты за дерзость не напрасно.
-Капитан следственного комитета городской службы правопорядка Брас Адамс, задержан за нападение на герцога Бенсона… проводится допрос, - затараторил капитан дворцовой тюрьмы, поймав холодный взгляд первой леди Шейринара.
Устало вздохнув маркиза вернула взгляд заключенному, в чьей изодранной в клочья и заляпанной кровью одежде с трудом угадывалась офицерская форма.
-Оставьте нас, - последовал бесстрастный приказ.
-Ваша светлость, приношу свои извинения, но я не…
-Капитан, последнее предупреждение. Или Вы берёте в охапку своих людей и убираетесь отсюда до тех пор, пока я Вас не позову, или я отдаю приказ уже своим людям и Вы с Вашими людьми присоединяетесь к офицеру Адамсу. Мои приказы не обсуждаются… так или иначе, - Микаэлла говорила с капитаном монотонным, сухим голосом, не отрывая взгляда от заключенного, осматривая его изуродованную одежду, избитое лицо. Один его глаз был подбит, опух и оттого не открывался, вторым он смотрел на маркизу, смаргивая пот смешавшийся с кровью.
-Есть, - глухое согласие и топот ног за спиной дали понять, что теперь в допросной посторонних не осталось. Взмах руки, и один ястреб вышел наружу, плотно закрыв за собой дверь, охраняя вход от постороннего вмешательства, второй встал перед заключенным, так, чтобы не мешать маркизе рассматривать мужчину, но предотвратить малейшее подозрение на угрозу со стороны заключенного.