В полудреме представляя себе леди Россэр, лепящую снеговика, Эстас улыбнулся воспоминанию и решил, что имеет полное право ухаживать за собственной женой уже сейчас, а не через три месяца.
Глава 33
Даже сидя в карете, Тэйка держала отца за руку. Тот, казалось, считал такую потребность дочери совершенно естественной и привычной. Хорошо, он не видел, что девочка старается на меня не смотреть, иначе вряд ли смог бы сохранять столь благостное настроение. А это было бы обидно. Впервые за время брака командир так много улыбался, и настороженность Джози, для которой он по-прежнему оставался «этим Фонсо», его не смущала.
Дата поездки в Хомлен оказалась выбрана не случайно — при ратуше раз в неделю для детей проводили уроки каганатского языка и письма. В полдень, после утренней службы, отец Беольд учил юных прихожан Слову Триединой. Потом их кормили обедом и приглядывали до вечера. Супруг честно пытался разговорить дочь, чтобы она рассказала немного о своих подругах, с которыми играла после занятий. Но девочка была немногословна и привычно замкнута.
Джози уже пару раз объясняла мне это застенчивостью ребенка, но я знала, что дело не в этом. Обыкновенные стеснительные дети не возводят вокруг себя и отца магическую защиту.
Прощаясь на пороге ратуши, командир обещал, что вернется за Тэйкой в три, как обычно. Девочка и тут капризничала, просила забрать ее пораньше.
— Я вернусь в три, как всегда, — строго подчеркнул он. — А потом мы пойдем в цирк. Видишь, шатры разбили? — Фонсо махнул в сторону рыночной площади.
Никакого восторга, ожидаемого от ребенка в этом возрасте, Тэйка не выказала. Хмуро глянула на меня, буркнула «хорошо» и зашла в ратушу. Сомнений в том, что ей не хотелось оставлять отца надолго в моем обществе, у меня не возникло ни на мгновение.
Вспоминая злых мачех из сказок, мысленно добавляя к этому образу сияющие зеленью глаза, шевелящиеся волосы, страсть к черепам и черной одежде, я отлично понимала, что стала воплощением наихудшего из всех возможных кошмаров о мачехе. В сказках такие дамы неизменно чарами влюбляли в себя мужей, заставляли позабыть о родных детях, а то и выгнать их из дома или даже убить.
Тэйку было жаль, но я осознавала, что самое правильное поведение — дать ребенку привыкнуть ко мне. Убеждения, уговоры, попытки понравиться, равно, как и подарки, дали бы только противоположный желаемому результат. Хорошо, что я изначально не собиралась становиться девочке матерью или соперничать с ней за внимание командира.
По городу мы ходили втроем: Фонсо, Джози и я. Капрал Ирел, отвезший нас в Хомлен, оставил карету и лошадей в ратуше и, пожелав нам хорошо погулять, ушел по своим делам. Командир с охотой показывал дома в центре, провел в обход рыночной площади на узкие улочки, кажущиеся совсем темными из-за того, что дома едва не соприкасались вторыми этажами. Массивные колонны, поддерживающие строения, дополнительно сужали улицы так, что идти вдвоем рядом было невозможно.
— Земельный налог рассчитывается по площади первого этажа, — пояснил Фонсо. — А дом в центре города хочется иметь большой и богатый.
— Можно через окна друг к другу в гости ходить, — подметила пораженная Джози.
— Есть байка о воре, который, скрываясь от стражи, кругом по всему центру пробежал, так и не выйдя ни разу на улицу, — усмехнулся командир и, добросовестно показывая городские достопримечательности, привлек внимание к красиво раскрашенному фасаду.
Он говорил о Хомлене, о старых домах, а я радовалась тому, что заранее попросила Джози не упоминать события восьмилетней давности вообще. Подруга держала слово, и прогулку по не пострадавшей части Хомлена ничто не омрачало.
В тот же день я заново познакомилась с обращением, которое не слышала со времен пансиона и считала совершенно неприменимым к Эстасу Фонсо — предателю, которого рисовала мне леди Льессир. Но вот Эстасу Фонсо — человеку чести, которого я видела перед собой, именование «хевдинг» очень шло. Почетный титул уважаемого военачальника сочетался с образом молодого командира, хорошо управляющего Рысьей лапой, и делал даже предположения об измене нелепыми. Никто ни из-под палки, ни по доброй воле не называл бы предателя так!
Скорняк порадовал черными мехами, которые были здесь гораздо дешевле, чем в столице. Нашлась даже шуба из каракуля, которая села на меня, будто влитая. Пока мастер-торговец обхаживал Джози, выбранная мной шуба висела на вешалке у прилавка. Я с удовольствием гладила кудряшки, наблюдая за беседой и вдыхая особый воздух мастерской, в котором смешались запахи кожи, замши и средств для ухода за изделиями.