Глава 12
После этой беседы мне больше всего на свете хотелось прикончить какую-нибудь нежить. Именно нежить, а не относительно бесплотного духа. Чтобы в полной мере прочувствовать бой, опасность, скорость. Чтобы дать выход переполнявшей меня ярости и жгучей обиде на несправедливость.
Вместо этого я пошла покупать одежду. На востоке зимы холодные, снежные, а превратиться в сосульку мне хотелось приблизительно так же, как делить ложе с преступником.
В большую прямоугольную корзину друг на друга ложились теплые чулки и перчатки, черные шерстяные платья, качественные, но не очень дорогие из-за отсутствия отделки. Ее я планировала вышить в дороге. Нужно же чем-то заниматься больше недели. Поддавшись искушению и желанию хоть как-то себя порадовать, купила меховую черную горжетку. Вещь привлекала взгляд, длинный мех ласкал пальцы, а образ злой ведьмы с непонятной силой я собиралась создать с помощью черных перьев. Их я нашла у шляпника достаточно, а в лавке с принадлежностями для рукоделия пополнила запасы серебряных ниток.
Я старалась не обращать внимания на то, как люди смотрели на меня, на мои волосы. Конечно, кошмарная некромантка всегда вызывала у простых обывателей легкую оторопь. Теперь от меня старались держаться на еще большем расстоянии. Особенно женщины, будто длина волос заразна.
Чувствовала я себя очень неуютно и старалась не задумываться о том, что предрассудки тем сильней, чем дальше столица.
Дамы, пришедшие вечером на ритуал, вопросов о волосах не задавали. Чутье подсказывало, что они понимают, в чем дело, а потому сама ничего объяснять не стала. Зачем придумывать оправдание бессердечному поступку королевы? Зачем пытаться скрыть ее низость? Пусть подданные видят, на что способна Мариэтта Справедливая! Пусть боятся прогневать разумную и милостивую правительницу!
О том, что не стоит договариваться о новых ритуалах на следующей неделе, дамы знали. Поэтому на оставшиеся до моего отъезда два дня навалилось сразу три заказа.
Даже забавно, что именно в этот месяц я смогла ощутить, каково быть самостоятельной и независимой. Он стал дразнящим взглядом в будущее, в котором вся выручка полностью доставалась мне, а ссуды не существовали. Ведь уже со следующего месяца они были заботой королевы, а не моей.
Постоянно пренебрежительный тон леди Льессир я терпела стоически, зная, что измениться он просто не может. Ее Величество зла на меня, на влюбленного принца Густава, и нужно благодарить Триединую за то, что ее поверенная не выбирала мне в приданое некрасивые вещи. Она даже поинтересовалась, какой рисунок каймы на тарелках мне нравится. В итоге, конечно же, выбрала не его.
Подушки, перины, постельное белье, скатерти, столовые приборы, посуда и общество леди Льессир… Все это вымотало меня настолько, что я не представляла, как спускаться в семейный склеп заказчицы вечером, а отказаться было неловко, да и портить с таким трудом наработанную деловую репутацию не хотелось. Но поверенная королевы, отмечавшая в списке галочками уже купленные предметы, оставила выбор самого важного приобретения напоследок.
— Не хватает только подвенечного платья, — остановившись рядом с лавкой готовой одежды, возвестила леди Льессир, сверившись со списком.
В узкой витрине красовался манекен в розовом наряде.
— В нем нет нужды, благодарю, — я изо всех сил скручивала себя и изображала благожелательность.
Выщипанные в ниточку брови вопросительно взметнулись.
— Я собираюсь выходить замуж в том платье, в котором была на балу листопада, — пояснила я.
— Оно черное! — возмутилась леди Льессир.
— Разумеется, я ведь некромант, — озвучила я прописную истину. — Этот цвет подпитывает мою магическую силу. Поэтому у меня вся одежда и белье черного цвета.
— Черное на свадьбе исключено, — отрезала она. — Это ведь не похороны!
— В некотором смысле все же похороны моей прежней жизни, — не согласилась я. — Но даже если не оценивать брак с государственным преступником так мрачно, то я должна напомнить, что со дня смерти моего отца еще не прошло три месяца. Я в трауре по нему. Поэтому черное платье будет наиболее уместным.
— Траур позволяет носить другие цвета, — возразила леди Льессир.
— Вы совершенно правы, позволяет, — покладисто кивнула я. — Поскольку я не просто дочь, а наследница и теперь глава рода, закон разрешает мне использовать другие цвета лишь в отделке. А свадебное платье должно быть однотонным.
Она задумалась, с сомнением посмотрела на розовый наряд в витрине. Видимо, не знала, что теперь делать с указанием купить мне оскорбительно цветное платье. Ни одна дева из рода Россэр не выходила замуж не в белом! А я, невинная и нецелованная, имела на него право, как никто другой!