— Во время траура допускается белый, — нехотя признала поверенная.
— Прошу, избавьте меня от этого! — с чувством попросила я.
Леди Льессир снова изумленно вскинула брови.
— Во-первых, некромант в белом выглядит донельзя глупо. Во-вторых, белый тянет из некроманта силу. В-третьих, — я сбросила с головы капюшон, — как белое платье может сочетаться с этим?
Она злорадно усмехнулась:
— Отлично будет сочетаться. Падшая женщина в белом, символизирующем целомудрие, — она хихикнула. — Мне уже нравится представлять лицо вашего жениха.
— Вас не смущает, что за такое он может убить меня прямо в церкви? — напряженно уточнила я.
— Нет, не смущает. На убийство в церкви даже он не способен, — судя по выражению лица и голосу, идея белого платья нравилась ей все больше с каждой минутой. — Он отыграется потом. Когда вы будете принадлежать ему безраздельно.
Из-за того, как она это сказала, сердце захолодело. Я живо представила себе первую брачную ночь. Вряд ли преступник, взбешенный навязанным браком с остриженной ведьмой, даст мне возможность отказаться от близости. А тем более три раза!
Кажется, попытка хитростью вынудить леди Льессир купить все же белое платье, ничем хорошим для меня не обернется. Но отступать было некуда, и я изображала легкое недомогание, примеряя очень изящное белоснежное платье с кружевными лифом и рукавами.
При других обстоятельствах я любовалась бы своим отражением, но в этот раз быстро отвела взгляд и, заверив портних, что всем довольна, поспешно отошла от большого зеркала. Леди Льессир, судя по злорадной ухмылке, объяснила мое поведение влиянием платья. Откуда же ей было знать, что о белом, забирающем силы, я вдохновенно врала, а в зеркале видела алые искры в отражениях других людей?
Та сущность, что неизменно называла меня по имени, наблюдала, выжидала. Не люблю зеркала.
Знатная заказчица, к которой я поехала после изматывающего общения с леди Льессир, жила в пригороде. К счастью, извозчика в таких случаях всегда оплачивали клиенты, а без малого час в дороге дал мне возможность собраться с мыслями.
— Это уже лет пять тянется, — леди беспокойно теребила кружевной платок. — В склепе поначалу просто царапины появлялись. То на стенах, то на полу. Мастера исправляли, но царапины появлялись снова. Со временем их становилось все больше.
— Они хаотичные, или возникает ощущение, что хотели избавиться от каких-то определенных изображений? — уточнила я.
Она потупилась, замялась.
— Лики пророков, — глухо прозвучавший ответ оставил ощущение незавершенности.
— И что еще?
Женщина бросила на меня короткий взгляд и выдохнула:
— Портрет моего брата.
— Который умер лет пять назад? — предположила я.
Она кивнула и затараторила:
— Мы с мужем поначалу, пока царапины не стали регулярно появляться на определенных фресках, думали, это какое-то животное забредает. Не знаю как, дверь в семейный склеп закрыта всегда… Потом священников звали. Но безуспешно. Мне даже порой кажется, это человек какой-то заходит раз в месяц и вот так мстит за что-то брату…
— Всегда в полнолуние, так?
Она мелко закивала.
— Это должен быть исключительно бесстрашный и очень обиженный человек, — хмыкнула я.
— Мы несколько раз меняли замок, никому не давали ключи…
— Но следов взлома нет. Я поняла, — остановила я.
— Вы знаете, что это? — дама смотрела на меня с надеждой. — Неужели призрак?
— Думаю, это нежить, — прозвучало жестко и веско.
Собеседница ахнула и прикрыла рот пальцами.
Для фамильного склепа уголок парка выбрали живописный. Плакучие ивы, большой пруд недалеко, фонтанчик, трогательно-печальные мраморные статуи, еще не закрытые щитами на зиму. Не дойдя шагов пять до дверей склепа, украшенных чеканкой с изображением небесных угодий и герба нанимателей, я замерла, принюхалась, прислушалась к ощущениям.
Тонкий горчащий запах, чуть уловимая дрожь потоков, щекочущее чувство опасности и предвкушение близкого боя. О да, нежить там была.
Пока слуги по моему требованию снимали с петель дверь склепа и относили ее к деревьям, я раскладывала заговоренные кристаллы. Круг из двенадцати белых осколков кварца замкнулся, оградив от остального мира склеп, обитающую там нежить и меня. Закончив читать формулу, подняла голову и встретилась взглядом с разъяренным хозяином поместья.