— Зачем? — удивилась я.
— Не мог же он на всех заседаниях молчать! — она зыркнула на меня. — Я бы хотела знать, что он говорил в свое оправдание! Почему его не казнили!
И на меня снизошло озарение… Вот она! Вот она, та странность, которую я никак не могла осознать!
— В подшивке были только речи обвинителя, — нахмурилась я. — Будто заседания проводились без Фонсо.
— Или его избили так, что он не мог долго говорить. В это мне больше верится, — буркнула неожиданно кровожадная Джози.
— Или так, — согласилась я и постаралась прислушаться к чутью.
Оно, видимо, оглушенное бушевавшими до того эмоциями, робко шептало, что в этой истории что-то нечисто, а доверять документам, которые показала леди Льессир, по крайней мере столь же опрометчиво, как и ее словам. Почему же в подшивке не было хотя бы последнего слова подсудимого? Или приговора? Почему?
К сожалению, о праве и долге годи Джози ничего не знала. Она, как и я, не знала даже, человек или предмет этот неведомый «годи». И в эту ночь леди Льессир получила то, к чему стремилась. Заснуть я так и не смогла.
— Есть еще некоторые документы, с которыми вам следует ознакомиться, леди Кэйтлин, — в голосе сидящей напротив змеи слышалось предвкушение.
Она протянула мне тонкую папку. Напрасно я ждала увидеть там оправдательную речь Фонсо или хоть сокращенный текст приговора. Там были доказательства того, что долгое время в крепости существовал собственный публичный дом.
К счастью, я догадалась вчитаться в даты. Меня явно считали очень недалекой простушкой, а потому подсунули официальные, но старые документы. Подобное непотребство было в Рысьей лапе до того, как Эстас Фонсо вообще появился в крепости и вступил в должность.
— Теперь эти женщины называются служанками и кухарками, полагаю, — небрежно повела плечом леди Льессир, выдвинув голословное обвинение.
Чутье, немного отдохнувшее за ночь от моей злости и праведного гнева, подсказывало, что подруга королевы если не врет обо всем, то нарочно сгущает краски.
— Видимо, одна из них или одна из городских любовниц родила вашему будущему супругу дочь, которую он воспитывает сам, — усмехнулась собеседница. — Посмотрите последние листы.
Я, всем сердцем надеясь увидеть документы на усыновление, послушно достала нужные бумаги. Эстас Фонсо признавал девочку своим родным ребенком. Потребуется даже не законник, а сказочный волшебник, чтобы при таких обстоятельствах не оставить после развода титул предателю.
— Этот мужчина будто создан для меня, — выдохнула я, изобразив улыбку, поразившую леди Льессир. — Прошу, передайте Ее Величеству мою нижайшую признательность за то, что подобрала мне такого мужа.
— Ее Величеству будет приятно знать, что вам понравился ее выбор, — оценивающе рассматривая меня, заверила собеседница.
Напоминая себе, что королева с подругой забавляются со мной, как кошка с мышкой, я старалась держаться, не показать понятные злость и обиду. Нельзя вести себя так, как леди Льессир рассчитывает. Нельзя позволить ей почувствовать себя победительницей!
Глава 15
Избиение чучела немного помогло голову остудить. В конечном-то счете что случилось? Да ничего нового! Ее Величество Мариэтта изволит развлекаться. Кто в карты играет, кто на скачках, кто на петушиных боях отдыхает, а Ее злобное Величество издевается. Ничего нового! Цель та же, способ просто другой.
Когда первый гнев выдохся, а из чучела, закрепленного на отвесно висящем канате, посыпались опилки, Эстас решил, что нужно зайти к Дьерфину. Гарнизонный и по совместительству один из трех городских лекарь как раз должен был вернуться в крепость. Он единственный остался после трибунала в Рысьей лапе, знал о командире почти все, не отказывал в совете и делился своими неурядицами. Жизнь научила Эстаса не доверять и не доверяться людям, а Дьерфин Дарл был единственным исключением из правила.
— Рыси говорят, командир не в духе, — лекарь зябко повел плечами и протянул руки к огню.
— Если командир решил отточить навыки рукопашного боя, еще не означает, что он не в духе, — хмыкнул Эстас, входя в просторную комнату, служившую Дьерфину одновременно и гостиной, и кабинетом, и библиотекой.
— Я бы поверил, если бы не знал, что командир недавно отправлял в столицу очередное ходатайство. Ну и если бы не знал, что сегодня в крепости королевский гонец объявился, — лекарь на шаг подошел к камину. — Садись. День был сложный не только у тебя. Я вишневую водку привез, больная подарила.