Он в последний момент прикусил язык и сдержал ругательство.
— Не кипятись. Ты же можешь развестись через три года.
— Спасибо, что напомнил! — огрызнулся Эстас. — Она ж наверняка беременная! Как я с ней разведусь, а?
— Уличишь в измене, например, — раздражающе размеренно ответил Дьерфин.
— Отличный повод! Позорный! От хевдинга баба по чужим постелям бегает! — рыкнул Фонсо.
— Тогда сразу после венчания поговори с годи, скажи правду, что невеста, вероятней всего, порченая, и дай обет не притрагиваться к жене, — спокойно посоветовал лекарь. — Тогда ясно будет, твой ребенок или нет. А годи встанет на твою сторону, когда дело до развода дойдет.
Эстас сжал ложку, глубоко вдохнул и медленно-медленно выдохнул. Дьерфин верно говорил. Если не получится убедить леди Льессир, если не получится избежать свадьбы, если придется подчиниться королеве, не обязательно тянуть этот брак до конца своих дней.
Есть развод. Есть право Аттирса. Нужно всего лишь потерпеть самое большее три года!
— Спасибо, — встретившись взглядом с лекарем, Фонсо расслабил руку, отложил ложку. — Это хороший совет, Дьерфин. Спасибо.
Врачеватель улыбнулся:
— Затем человеку и даны друзья.
Командир кивнул, снова вздохнул и сосредоточился на ужине. Подсказка Дьерфина требовала осмысления. Только так можно успокоиться и начать мыслить здраво.
— Ты еще Тэйке не говорил? — спросил лекарь, вычерпывая последние ложки ароматного рагу.
Эстас покачал головой:
— Нет. Я бы вот так разошелся, как сейчас… Я ж ее учу, что люди женятся, потому что любят друг друга, а тут, — он махнул рукой, откинулся на спинку стула.
— Будет нехорошо, если она узнает в день приезда гостей, — намекнул Дьерфин.
— Я сегодня же расскажу. Только придумаю, как.
— Ты отец, ты ее лучше всех знаешь, — слова лекаря прозвучали миролюбиво и успокаивающе. — Она большая девочка. Она поймет.
Командир кивнул и снова тяжело вздохнул. Пока весь жизненный опыт Тэйки ограничивался рассказами отца, служанок и сказками, в которых мачехи представали преимущественно жестокими, коварными и способными на убийство. Разговор о свадьбе обещал быть трудным.
Пару раз я сбегала от леди Льессир на облучок, ссылаясь на то, что в карете меня укачивает. Правда, дождь и ветер довольно быстро загоняли меня обратно в эту коробку на колесах в общество ядовитой змеи. Что удивительно, к концу путешествия она ощутимо меньше стала ко мне цепляться.
Подозрения, что поверенная копит силы для нанесения наибольшего вреда на свадьбе, не радовали. Уж лучше бы она сейчас желчь изливала. Я, как оказалось, могу проявлять чудеса терпеливости, а вот будущий муж, разъяренный моим внешним видом и магическим даром, может справедливую злость на леди Льессир сорвать на мне.
Но выяснилось, что заметно возросшая тактичность моей сопровождающей связана с Джози. Она разговорила все-таки служанку поверенной и делилась историями о моей работе. А заодно и предупредила, что злить магов вообще нельзя. Они могут неосознанно, непреднамеренно, просто силой эмоций заклясть. Некромант еще может проклясть не только на всю жизнь, но и на все посмертие. И не только обидчика, но и его родственников. Случайно. Даже коллегия магов не придерется.
Очевидно, эти слова дошли до нужных ушей. Очень кстати, потому что с продвижением на восток дождь все чаще сменялся снегом. А такой теплой одежды и кожаного плаща, как у кучера, у меня не было.
Последние пару дней путешествия даже можно было назвать спокойными, хотя леди Льессир несколько раз давала понять, что продолжительность ее пребывания в забытом Триединой захолустье каким-то образом связана с неведомыми правами "годи". Я, к сожалению, так и не вспомнила, о чем речь. Но чутье подсказывало, что я и не хочу знать, какие местные обычаи дают поверенной королевы возможность посмеиваться надо мной.
В восточной части Итсена причудливым образом смешались традиции трех больших народностей.
Долгое время эти земли принадлежали северянам. У них, не так, как в центральной части Итсена, очень многое определялось общиной. Выборные военачальники, судьи и даже короли. Строгая иерархия служителей, проповедовавших поразительную смесь язычества и веры в Триединую. Насколько я помнила, священники северян, как и церковь Каганата, с уважением относились к языческим жрецам и даже приглашали их в совет.
Каганат тоже влиял на культуру восточной части Итсена, ведь многие торговцы и мастера подолгу жили здесь, обзаводились семьями. Не всем же быть завоевателями.