Но если традиции Каганата я знала хорошо, то наследию северян в пансионе уделяли довольно мало внимания. Хотя бы потому, что даже в северном государстве от этого полу-языческого самоопределения почти ничего не осталось. Преподаватели предпочитали посвящать время действительно важным вещам. Детские болезни и ядовитые растения встречаются чаще каких-то невнятных, но полных смутной угрозы годи.
Глава 16
— Около полудня мы доберемся до Хомлена, — скучающим тоном сообщила поверенная на восьмой день пути. — Надеюсь, вашему будущему мужу хватило сообразительности и расторопности, чтобы подготовить все к празднику. Мне не хотелось бы задерживаться из-за его несбыточных надежд.
— Из-за каких, например? — сердце противно екнуло, но я старалась изображать бесстрастность.
Леди Льессир устало отмахнулась:
— Например, ознакомившись с королевским указом, он мог наивно посчитать, что разговор со мной, униженные просьбы или простое «нет» в церкви избавят его от свадьбы. Что я увезу вас обратно. Как неподошедший товар.
Она злорадно усмехнулась:
— Уверена, что весь мой с ним разговор после того, как я представлю вас друг другу, будет попыткой командира Фонсо отказаться от брака.
— В королевском указе не упоминалось мое имя? — на всякий случай уточнила я, прекрасно понимая, что эта догадка верна.
Высокородная змея покачала головой. Жаль, яд нельзя сцедить! Я бы озолотилась!
— Не ожидала ничего иного. Брак вслепую — прекрасный способ свести двух людей, которые в жизни вряд ли встретились бы. Ее Величество прозорлива и изобретательна! — лучезарно улыбнулась я.
Опыт показывал, что к такой реакции леди Льессир каждый раз оказывалась не готова. Оттого не чувствовала себя победительницей, злилась, а обвинить меня ни в чем не могла. Чем больше она пыталась меня задеть, тем старательней я изображала восторг. При этом особенную остроту ситуация получала из-за того, что поверенная отлично понимала, что я осознаю смысл всех оскорблений и выпадов и значительно сильней духом, чем она. Поэтому леди Льессир бесилась еще больше.
Хомлен стоял на холме и делился на три яруса толстыми светлыми стенами. В город мы не заехали, хотя лошадям уже требовался отдых. Поверенная сказала, до крепости добираться не больше часа. Я с сомнением посмотрела на уже очень близкую горную гряду, но за деревьями Рысью лапу различить не могла.
Как ни странно, в этот раз леди Льессир почти не соврала — всего через полтора часа копыта лошадей стучали по пологой мощеной подъездной дороге.
Я волновалась, старалась не представлять, как жители крепости отшатываются от меня, едва завидев неестественный цвет глаз и осознав, что имеют дело с черной колдуньей-некроманткой. Пыталась не думать о том, как люди расценят остриженные волосы, что скажут. Я даже сдерживала воображение и нарочно не рисовала в уме образ будущего мужа.
Мне было проще представлять его глиняной куклой. Такая не может ударить, взять силой. Не способна сказать гадость, а пустота внутри фигурки не содержит эмоций. Значит, мне не нужно стараться вызвать расположение и уважение. Глина неживая и никогда не была живой. Бояться ее бессмысленно.
Чужак так и останется чужаком три года, пока я не смогу развестись.
Ворота были открыты, но от этого ощущение, что попала в ловушку, из которой не выбраться, не уходило. Сердце колотилось часто и противно. Руки захолодели, я заставляла себя дышать размеренно и глубоко и предпочитала не смотреть в окно. Не хотелось видеть будущего мужа и других встречающих мельком. Нельзя, чтобы первое впечатление сложилось по обрывку картинки!
Карета остановилась, поверенная, как и настаивала, вышла первой, впустив внутрь глоток морозного воздуха. От него стало легче, он немного привел меня в чувство. Я даже заметила, что моей спутнице подал руку пока невидимый мне человек.
— Леди Льессир, — низкий и красивый мужской голос прозвучал уважительно и спокойно, — рад приветствовать вас в Рысьей лапе. Надеюсь, ваше путешествие было добрым и не утомительным.
— Господин Фонсо, — голос придворной змеи прозвучал ясно и громко, подчеркивание собственного превосходства пропитывало каждую букву, — я здесь, потому что выполняю волю Ее Величества Мариэтты Второй. В таком случае путешествие может быть только добрым и только не утомительным.
Вот как, значит. Еще из кареты толком выйти не успела, а уже пытается унизить командира на глазах его прямых подчиненных. Очаровательно!