— Это не должно быть что-то непомерно дорогое, — размеренно, спокойно продолжал Дьерфин. — Ведь, насколько я понимаю, цена твоей невесте невелика. Но в то же время невеста по-своему уникальна. Значит, и в подарок стоит выбрать нечто особенное. Что-то такое, что в столице не встречается на каждом углу.
Лекарь бросил на Эстаса короткий взгляд:
— И, разумеется, без изъянов.
Будто мысли прочитал! Руки чесались купить какую-нибудь красивую шкатулку и надколоть резьбу или камушек. Несильно, чтобы с первого взгляда не было заметно. Но знание, понимание того, что вещь подпорченная, грело бы душу. Мелочно? Возможно. Зато приятно! Хоть какое-то отмщение за унижение!
— Разумеется, — сухо бросил Фонсо.
— Как Тэйка восприняла новости? — полюбопытствовал лекарь.
— Плохо, — честно признался Эстас. — Но она умная девочка, будет вести себя так, что и поверенная не придерется.
Дьерфин задумчиво кивнул и погодя ответил:
— Поверенная уедет, королева далеко. А жена останется. И в любом случае вам жить вместе три года под одной крышей.
— Это ты к чему? — хмуро глянув на лекаря, уточнил Фонсо.
— К тому, что не на поверенную нужно хорошее впечатление производить, — вздохнул Дьерфин. — Но, хвала Триединой, я далек от игр дворян. Мне проще.
Командир вздохнул. Жаль, что его судьбой богиня распоряжается иначе.
Тэйка выглядела чудесно. Светлое платье с темно-зелеными узорами, теплый коричневый кожушок, расшитый бисером и черными нитями, яркая изумрудная лента — настоящая принцесса. Эстас улыбнулся, погладил дочь по голове.
— Ты такой красивый, когда нарядный, — похвалила Тэйка.
— Сегодня важный день, — спокойно ответил он. — Пожалуйста, кто бы тебя ни спрашивал, отвечай только, что благодарна Ее Величеству, а все остальное решат взрослые. Хорошо? Справишься?
Тэйка хмыкнула:
— Я буду отвечать правду. Что все остальное решит мой папа!
Эстас Фонсо улыбнулся, обнял дочь:
— Ты мне очень поможешь, если не забудешь благодарить Ее Величество.
Часовые предупредили, едва завидев карету и повозки на подступах к крепости. Командиру хватило времени и спуститься во двор, и поправить Тэйке воротник, и привести себя в чувство, и дать приказ равняться на первую леди, которая выйдет из кареты. Сомнений в том, что это будет именно леди Льессир, командир Фонсо не имел.
Воцарившуюся неприятно напряженную тишину нарушал приближающийся стук копыт, чуть слышное поскрипывание рессор, похрапывание лошадей, усиленное эхом. Карета с гербом Льессиров появилась первой. Кучер проворно слез с облучка, распахнул дверцу — миловидная женщина лет пятидесяти, небрежно придерживая драгоценную парчу, опустила ногу на ступеньку.
За прошедшие восемь лет леди Льессир почти не изменилась. Только поседела чуть больше, добавилось морщин у рта. К сожалению, они показывали, что этой женщине редко приходилось улыбаться, а вот брезгливых ухмылок, таких же, как сейчас, ее лицо знало значительно больше.
На приветствие она ответила словесной оплеухой. А потом добавила еще одну. Недюжинных сил стоило сдержаться и ответить так, будто он не понимал истинного значения слов. Предложение представить ему «жену» — очередное издевательство, попытка втоптать его в грязь! Испытание на прочность, тонкостей которого не поймет даже Дьерфин! Для него это простые слова!
— Виконтесса…
Что? Поверенная только-только подчеркнула, что невеста безродная!
— … Кэйтлин Россэр.
Россэр? Быть не может! Это одна из древнейших фамилий Итсена! Что за бред несет эта женщина?
Кучер услужливо распахнул дверцу кареты, внутри послышался шорох.
Черное платье, черный плащ с серебряным шитьем — траур? Верно, поводов для радости маловато. Белая не натруженная рука, придерживающая подол, — на простолюдинку не похоже.
Эстас Фонсо в мгновение ока оказался рядом с каретой, там, где и должен был, как хозяин крепости, как жених, что бы он ни думал о королевской милости и свой роли.
Тонкий стан, глухое платье, украшенный длинными перьями воротник, бледное лицо… О небо!
Триединая, за что?? Остриженные черные волосы!
Захотелось одернуть руку, не касаться падшей, но красивые пальцы без колец уже дотронулись до его ладони. Прикосновение спокойное, уверенное и… трепетное что ли. Такое бывало только в юности, на балах в кадетском корпусе.
Он поднял взгляд и посмотрел на присланную ему в жены.
«Зеленоглазая Кэйтлин»… Теперь все сходилось! Королевская подстилка! Густав себе в постель простолюдинок не укладывает. Ради каких демонов его, Эстаса Фонсо, впутывают в это дело?