Фонсо промолчал. Он мог со мной лишь согласиться, мы оба это знали. К счастью, мы оба считали разговор в таком настроении бессмысленным, поэтому рассматривали пейзаж и украдкой друг друга. Пастбища сменились елями, лес вдоль дороги казался мрачным и темным.
К концу пути Эстас Фонсо немного успокоился. По крайней мере, опустил руки и не выглядел так, будто готов на куски меня разорвать, если я скажу хоть слово. Мне даже снова стало его жаль. Сегодняшний день и для него стал суровым испытанием, а супруг показал чудеса выдержки. Ни криков, ни скандалов. Он даже не сказал мне ничего обидного, если совсем уж честно судить.
Пошел снег. Сидящий напротив мужчина покачал головой, горько усмехнулся.
— Хорошая примета? — осторожно спросила я.
Он зыркнул на меня, нехотя буркнул «Да» и отвернулся.
— Командир Фонсо.
Муж вздохнул, встретился со мной взглядом.
— Три года пройдут быстро, если мы не будем осложнять друг другу жизнь, — я старалась говорить так, чтобы эти слова не показались заискиванием.
Все же я в худшем положении, чем он. У него больше возможностей меня унизить, целая крепость соратников. А если он захочет близости, мне нечего будет ему противопоставить.
Командир неприязненно скривился и промолчал. Карета въехала во двор крепости. Никто не может упрекнуть меня в том, что я не попыталась наладить общение.
«Россэры всегда выходят замуж в белом» — крутилось в голове снова и снова. Нет, потаскуха, титул не дает права на белое платье! Титул не для того, чтобы прикрывать позор! Титул для того, чтобы беречь свою честь! Знать и всегда помнить, что ты не сам по себе, что ты в ответе за честь всего рода! Всю семью, все поколения предков и потомков будут оценивать по поступкам одного человека! Титул — ответственность, а не волшебный способ выйти чистенькой из любой грязи!
Сидящая напротив женщина в этом сияющем незаслуженной и совершенной белизной платье ярила невероятно. Такого лицемерия, такой откровенной и незамутненной наглости Эстас не ждал. До появления виконтессы в церкви он еще питал надежду на то, что сможет за три дня как-то уговорить ее на близость, объяснить право годи. Теперь, после сияющих потусторонним светом глаз, после этой низкой попытки запугать его и священника, Эстас Фонсо знал, что разговоры бессмысленны.
О том, как будет заходить в спальню к женщине, с которой познакомился вчера, о том, что будет после, он старался не думать. Просто знал, что должен так сделать!
Зачем только эта «леди» нацепила белое? Зачем попыталась прикрыть грех фамилией? Она поиздевалась над ним, над здравым смыслом, над святыми для всех традициями! Она оскорбила всех и вся, как могла только бесстыдная, надменная, безнравственная и бесчувственная подстилка! Значит, ночью она получит то отношение, которое заслужила!
В сердце разрасталась пустота, заполняла собой все естество. Остались только разъедающая душу горечь и ярость. Они притуплялись с каждой минутой, превращались в решимость. И последние слова, прозвучавшие угрозой мага неодаренному, уничтожили остатки сомнений. Виконт Эстас Фонсо-Россэр переступит через себя, сделает ночью то, что должен, и не будет при этом чувствовать себя подлецом и сволочью!
Пока горничная леди Льессир готовила в большой трапезной стол для подписания брачного договора, Джози с местными служанками перенесла плетеные короба из моей гостевой комнаты в спальню. Сразу после этого по большой крепости расползся слух о том, что личная горничная виконтессы первым делом положила на постель коровий череп. Хоть до глупостей вроде моих попыток так лишить супруга мужской силы или жизни не додумались! И то счастье!
Лично меня никто ни о чем не спрашивал, объяснениям Джози, наверняка сказавшей, что некромант одним своим присутствием может приманить опасных потусторонних сущностей, а потому должен защищать свое жилье, явно не верили. Свадьбу никто не собирался превращать в вечер вопросов и ответов, хоть это и помогло бы людям свыкнуться с присутствием в их жизнях черной ужасной ведьмы из преисподней.
Слух о черепе на постели взбесил мужа. Эстас Фонсо излучал ненависть, ощутимую на магическом уровне. При этом лицо его оставалось бесстрастным, словно высеченным из камня. Это пугало до ужаса, вполне сравнимого со страхом Тэйки. Служанки-болтуньи и девочке рассказали о черепе и о том, что он, как и черные свечи, относился у меня к самым необходимым вещам.
Ненависть супруга, ужас девочки, брезгливость, порицание и суеверное отторжение солдат и слуг. Все вместе изменяло магический фон настолько сильно, что пришлось защищаться. Заклинание окружило меня незримым коконом, дышать стало легче, а я порадовалась тому, что хорошо выспалась и полностью восстановила резерв. При таком давлении чужих эмоций оставалось надеяться, что я дотяну до конца праздничного застолья.