Леди Льессир, злорадно-торжественная и чванливо-высокомерная, объяснила присутствующим, что брак со мной превращает господина Фонсо в Его Сиятельство виконта Эстаса Фонсо-Россэр. За него радовались вполне искренне. Это, как и подчеркивание того, что титул наследуемый, значительно осложняло мне будущее общение с супругом на тему развода. Леди Льессир это отлично понимала, именно поэтому и сделала такое объявление.
Потом она дала время прочитать брачный договор. Формальность, необходимая для внесения изменений в королевские книги дворян. Рядом с аккуратной, не вычурной подписью мужа появился мой росчерк, служанка леди Льессир повернула папку так, чтобы поверенная королевы могла засвидетельствовать документ. Женщина взяла перо, обмакнула в чернильницу, стоящую рядом со мной, и, разумеется, совершенно случайно опрокинула ее. Если можно так назвать намеренное поддевание и швыряние в меня чернильницы.
Я отпрянула от стола, но поздно.
— О небо! Мне так жаль! — воскликнула леди Льессир, даже не пытаясь изобразить сочувствие, вину или испуг.
По трапезной прокатился невнятно-одобрительный рокот, только Джози искренне огорчилась и, закрыв рот ладонью, беззвучно ругалась.
Я посмотрела на потеки и темно-синие брызги на белом платье, подняла взгляд на мужа. Злорадство он не смог скрыть до конца. Чудесно! По его мнению, я, порочная и распутная женщина, не имела права на белое платье, и заслужила подобное. Новоявленный виконт Фонсо-Россэр чувствовал себя отомщенным.
Я отступила на шаг так, чтобы всем собравшимся были видны пятна. Поднялась на цыпочки и резко опустилась на каблуки — чернила пылью осыпались на пол. Все благодаря формуле, которую передала мне прозорливая Нинон.
Поверенная королевы поперхнулась очередным «ах, мне жаль!». Его Сиятельство супруг смотрел на меня с прежней злобой, ставшей еще более выраженной, когда я, глядя ему в глаза, в гробовой тишине сказала:
— К истинному белому грязь не пристает.
Ход с чернильницей был, конечно, не случайным, мелочным, подленьким, показательно пакостным! Фонсо едва сдержался, чтобы не сказать гадость леди Льессир. Она ведь извинилась. Короткий взгляд на сослуживцев — рыси считали пятна уместным дополнением к наряду. Если уж виконтесса не догадалась хотя бы пояс другого цвета сделать, то пятна прекрасно подойдут. И так думала вся Рысья лапа!
Какая-то магия — чернила пропали, платье вновь стало белоснежным. «К истинному белому грязь не пристает!» — как же! Пустила в ход чары и бахвалится! Продолжает издеваться, прикрываясь то титулом, то способностями!
Во время ужина она, к счастью, почти не разговаривала. Командиру более чем хватало испытания общением с леди Льессир, сидевшей на месте почетной гостьи справа от него. Виконтессой больше занимался Дьерфин, но и он сводил беседы к короткому описанию блюд и почти все время уделял Тэйке.
Столы расставили вдоль стен незамкнутым прямоугольником. Приглашенные музыканты играли весело, задорно, солдаты танцевали с женами, которых по такому случаю пустили в крепость. В какой-то момент сослуживцы затянули заздравную, желая счастья командиру. Люди веселились, отдыхали, улыбались. Фонсо старался держать лицо и развлекать поверенную королевы, то есть терпеть оскорбления.
Лишь когда на столе перед молодоженами оказался традиционный пирог из десятков завитушек, Эстас осознал, что за все время застолья сказал жене от силы пять слов. Неловкость из-за этого открытия померкла почти мгновенно. Ее вытеснили воспоминания о сияющих изумрудом глазах виконтессы, отзвук ее угрозы.
Он повернулся к жене, поразился усилившейся бледности. Но леди встретила его взгляд спокойно, как и раньше, на посветлевших губах играла такая же, как и прежде, легкая улыбка. С чего он решил, что она бледная? Она не выглядела ни больной, ни усталой! Прямая спина, развернутые плечи, спокойные движения… Он просто не привык к необычной белизне ее лица. Только и всего.
— Миледи, — как мог спокойно начал он. — Это традиционная свадебная завитушка. Выберите любые две «розочки». Одну для себя. Одну для меня.
Она промолчала, взяла чистые приборы и, прежде чем Эстас сообразил, зачем они ей понадобились, встала и воткнула вилку в одну из завитушек.