— Обычно это делают руками, — напомнив себе, что супруга могла просто не знать особенности, холодно заметил Фонсо. — Это своего рода благословение. Ведь остальной пирог разделят гости.
Виконтесса повернулась и со скептической усмешкой вскинула черную бровь:
— Боюсь, если жуткий некромант прикоснется к сдобе руками, даже самый храбрый воин поостережется есть пирог с таким сомнительным благословением. Я не хочу портить людям праздник.
На это командиру нечего было возразить. Ведьма, за действиями которой завороженно следили все собравшиеся, вырезала одну «розочку» и на вилке протянула ее мужу. Он снял пахнущую медом сочную завитушку и, чувствуя, что благодаря этой женщине постигает новые оттенки ярости, молча наблюдал за тем, как виконтесса вырезала себе розочку с противоположного края большого пирога.
Зачем ей понадобилось так открыто показывать всем, что не хочет иметь с ним ничего общего? Что хочет быть от него как можно дальше? Это и так всем понятно! Зачем подчеркивать и унижать тем самым мужа?
Пирог пододвинули ближе к почетной гостье, заиграла музыка, а пока леди Льессир выбирала себе кусок, виконтесса попробовала завитушку.
— О, изюм прекрасно обогащает вкус, — похвалила распутница, каким-то чудом заполучившая одну из двух счастливых «розочек». Она посмотрела на ошеломленно замершую рядом служанку: — Чудесный пирог. Очень нежный.
Дьерфин, сидевший рядом с виконтессой, встретился взглядом с Эстасом и выжидающе покосился на завитушку в руке командира. Сердце забилось часто и противно, Фонсо чувствовал на себе напряженные взгляды Марики и Дьерфина, в неприятно-зеленых глазах виконтессы отражалось сдержанное любопытство. Одновременно желая провалить и выиграть испытание, командир откусил «розочку».
С изюмом. Триединая, за что это издевательство?
— Я так понимаю, это очередная хорошая примета? — виконтесса усмехнулась, покачала головой и спокойным отточенным движением взяла чашку.
Да. Это была еще одна проклятая богиней, посланная в качестве испытания и наказания языческая, бесполезная, ничего не значащая примета! Что? Что у Эстаса Фонсо, достойного потомка уважаемого рода, может быть доброго с королевской подстилкой? Что?
— На вашем месте я не стала бы ждать четвертой ночи, чтобы консуммировать брак, — доверительно придвинувшись к командиру, тихо сказала леди Льессир.
— Право Аттирса… — шепотом начал Фонсо.
— Вам дороже жизнь или это право? — жестко прервала поверенная. — Вы заметили, как она бледна? Ваша жена некромант. Белое платье, на которое она не имеет права, тянет из нее силы. Она слаба. Она не может ни проклясть, ни ударить магией. Такой случай нельзя упускать.
Появившееся после этих слов чувство Эстас Фонсо ни за что не смог бы описать. Мешанина решимости, безысходности, отчаяния, брезгливости, отвращения к себе, ярости… Но в то же время он знал, что поверенная в чем-то права. Лучшей возможности не найти. Лишь бы не право годи!
А потом подруга королевы уедет, не станет же она проверять, соблюдает ли виконт Фонсо-Россэр рекомендованную частоту сношений, о которой уже уши прожужжала!
Глава 23
Торжество продолжалось, а его виновники, облагодетельствованная и созданная милостивой королевой пара, по традиции уходили первыми и значительно раньше всех. Эстас встал, подал остриженной руку. Виконтесса, встретившись с ним взглядом, все поняла без слов. Ее пальцы были сухими и прохладными, золотой ободок кольца — теплым. Уверенные движения, легкая улыбка, не сходившая с ее губ весь день, чуть приподнятый подбородок дополняли образ.
Эстас Фонсо от своего лица и от лица супруги поблагодарил всех собравшихся за чудесный праздник и, найдя в себе силы подмигнуть встревоженной дочери, случайно встретился взглядом с Дьерфином. Лекарь был напряжен и смотрел на командира как-то с подозрением. Но это Эстас понял уже на лестнице жилого крыла, когда до спальни его жены оставалось несколько ступеней и десятка три шагов.
— Благодарю, что показали мне дорогу, — голос виконтессы прозвучал ровно и твердо.
— Будьте добры убрать с постели череп, — процедил командир, с трудом заставляя себя говорить громче, чем билось ошалевшее, пропитанное ядом сердце. — Я приду к вам через полчаса.
— Это бессмысленно. Сегодня я воспользуюсь своим законным правом. Я отказываю вам в близости, — ее голос не дрогнул, но руки она сцепила.
— Я приду через полчаса. В ваших интересах приготовиться. Запирать дверь бессмысленно. У меня есть ключ и достаточно людей в распоряжении, чтобы высадить ее, — глядя в глаза ведьме, заявил он.