— Конечно, добровольным и никаким другим, — он вздохнул и даже посчитал нужным извиниться. — Прошу прощения за вчерашнюю резкость. Я узнал о свадьбе всего три дня назад. Мне нужно немного свыкнуться с внезапно изменившейся ситуацией.
— Да, многое поменялось за короткое время.
Он кивнул и предложил:
— Можно прийти в трапезную с небольшим опозданием. Показать, что вам неприятно ходить по лестнице.
— Хорошая мысль, — покладисто согласилась я.
Представление для леди Льессир — достаточно серьезный повод поступиться принципами. Можно и слабость показать, лишь бы поверенная поскорей уехала.
— До завтрака еще много времени, — как-то неуверенно проронил муж. — Вы позволите мне остаться и задать пару вопросов?
— Конечно, — я жестом предложила Эстасу Фонсо кресло у стола, сама села на постель.
В его желании поговорить не было ничего странного или предосудительного. Напротив, стоило поблагодарить командира за то, что он явно старался наладить общение. Но эти разумные мысли и напускное благодушие, к сожалению, не притупляли волнение. Я решительно не знала, как себя с ним вести и чего ждать.
Он помолчал немного, рассматривая мои сложенные на коленях руки.
— Вы сегодня снова в черном, — начал командир, наконец. — Вы носите траур?
— Совершенно верно, — подтвердила я. — По отцу. Он скончался совсем недавно.
— Соболезную.
— Благодарю, — поспешила ответить я до того, как муж сказал что-нибудь о преимуществах некроманта в вопросе общения с умершими. — Но и после истечения срока траура я буду носить только черное.
Он удивленно изогнул бровь:
— Почему?
— Я некромант.
Не объяснять же, что образ ужасной ведьмы защитит меня от непочтительного отношения куда надежней всех попыток командира приструнить солдат. Всем укоротить языки он не сможет, а в Хомлене и вовсе бессилен. Он сам должен понимать, что остриженные волосы — клеймо продажной женщины — будут привлекать ко мне слишком много внимания и мужчин. Ореол таинственности, образ жуткой колдуньи и подспудная угроза страшных проклятий некроманта — мой ключ к спокойной жизни, броня от насмешек, оскорблений и тухлых яиц, брошенных в спину.
Фонсо нахмурился, кивком указал на коровий череп, который я повесила вместо картины.
— Это обязательное украшение?
— Совершенно необходимое, — подчеркнула я. — В некоторых помещениях в крепости появятся подобные вещи.
— Я прошу вас обойтись без этого, — прозвучало напряженно и сухо. — У меня маленькая дочь.
— Именно поэтому подобные вещи появятся в некоторых комнатах.
— Хотите ее запугать? — бросил он, не дав мне никакой возможности объяснить. — Она и так в ужасе от истории с этим черепом! Она видела, как светились ваши глаза в храме! Она вас уже боится, нет смысла усиливать впечатление!
После этих слов желание что-либо растолковывать пропало окончательно. Разумеется, дорожи я отношениями, даже такое выраженное отрицание не остановило бы меня. Но в сложившихся обстоятельствах я посчитала, что тратить силы на препирательства с зашоренным отцом просто глупо. Он не поймет. Не захочет. Как не хотел вчера до последнего осознавать очевидное.
— Это не украшения. Это защитные артефакты. Их будет столько, сколько понадобится, — отрезала я.
— В них нет необходимости! — выпалил супруг. — Я прекрасно справляюсь с обеспечением безопасности и без них!
Обидно. Разговор так неплохо и спокойно начинался. Я вздохнула, посмотрела супругу в глаза.
— Командир Фонсо.
Он окинул меня недовольным взглядом. О, милордом быть приятней? Я не против так обращаться, если поведение соответствует.
— Давайте сойдемся с вами на постулате, что я из-за дара вижу другие угрозы. На другом уровне. Вы защищаете мечом. Я — артефактами.
Напряженно наблюдая за выражением лица собеседника, я укоряла себя за то, что использовала наверняка незнакомое ему ученое слово «постулат». Но муж, кажется, сложностей с ним не испытал. Недоумение на лице точно не отразилось.
— Отчего-то раньше мы отлично справлялись и без черепов. Значит, и впредь можно будет обходиться, — жестко заявил он.
— Раньше вы отлично справлялись и без жены, — хмыкнула я. — Ее Величество посчитала это своим досадным упущением и поменяла правила игры. Черепа на стенах — одно из последствий ее решения.
Он не возразил, только сложил руки на груди.
— Не переживайте, — утешила я. — Это всего лишь на три года. Они пройдут быстрей, чем сейчас кажется.