Разговор прошел не так, как Эстас рассчитывал.
С одной стороны, он был тронут и благодарен виконтессе за то, что она избавила его от дурной славы. Конечно, остриженные волосы невесты и общее возмущение хомленцев белым платьем в какой-то мере оправдали бы грубость хевдинга с женой. Но пятно на репутации — все равно пятно.
С другой стороны, приятно, что она приняла извинения, но он ожидал, что виконтесса будет покладистей. Хотя бы на первых порах! Хотя бы согласится не пугать Тэйку черепами! Все-таки леди приехала в чужой дом. Наводить с порога свои порядки, диктовать условия она не имела никакого права!
Более того, виконтесса дважды за одну короткую беседу подчеркнула обусловленные правом Аттирса временные рамки. Она явно собиралась оставаться в Рысьей лапе только гостьей. Не хозяйкой и не настоящей женой, а к Тэйке Эстас и сам не хотел бы ее подпускать.
Спускаясь на этаж ниже, чтобы проверить, встала ли дочь, командир Фонсо вспоминал твердый взгляд леди Россэр, непреклонность, которую отражали жесткие черты лица этой несговорчивой упрямицы. Отступать виконтесса явно не собиралась.
Ладно, ничего. С этим можно разобраться и позже. Главное — спровадить леди Льессир. Нужно хорошо разыграть спектакль и лучше не думать о том, что случится, если он и виконтесса будут недостаточно убедительны. К счастью, в кадетском корпусе учили правилам формулирования магических клятв и безопасной работы с такими документами.
В тексте договора с королевой была лазейка, формулировка, на которую Эстас обратил внимание еще во время разговора с поверенной. К тому же Ее Величество забыла или не захотела прописать освидетельствование консуммации брака, не упомянула даже осмотр лекаря.
Несколько раз за эту бессонную ночь прочитав слова клятвы, Эстас убедился в том, что леди Льессир старательно вводила его в заблуждение, натравливала на жену. И он от всего сердца благодарил Триединую за фразу «новобрачные должны прийти к соглашению о добровольности соития, в противном случае в силу вступит право годи».
К соглашению они с леди Россэр действительно пришли. Они сошлись на том, что изнасилование не выход. Факт соития, как оказалось, в клятве прописан не был, магии не за что наказывать Эстаса. А крови, спектакля и всеобщей уверенности в том, что консуммация совершилась, должно хватить, чтобы избежать права годи.
Главное, чтобы поверенная уехала. Тогда общий уровень раздражения снизится, а Фонсо перестанет напоминать себе большую бочку с маслом, загорающуюся от малейшей искры. С тех пор, как гонец привез приказ Ее Величества, Эстас Фонсо сам себя не узнавал. Резкие и поспешные суждения, неспособность выслушать доводы в сочетании с общим мрачным настроем — отличные условия для того, чтобы беседы с навязанной женой проходили вовсе не так, как нужно.
Уговаривая себя, что с серьезными темами, а лучше с разговорами вообще, пока стоит подождать, командир подумал, что виконтессе в разы тяжелей, чем ему. Он в привычной обстановке, рыси его поддерживают. У леди Россэр, находящейся в более уязвимом положении, из знакомых лиц только горничная. Нужно время, просто нужно время, а Триединая расставит все на места.
Всем сердцем надеясь, что после отъезда ядовитой леди поверенной станет легче, он постучал в дверь к Тэйке. Дочь открыла сразу. Выглядела встревоженной и бледной и тут же бросилась обниматься.
— Папа, она тебя не прокляла?
Первый вопрос о виконтессе расставил в рунах все черточки. В сердце всколыхнулась еще не улегшаяся злость, захотелось немедленно отчитать болтливых служанок, настраивающих Тэйку против леди Россэр. Жаль, это ничего не даст, пока горничная леди Льессир рассказывает им всякие небылицы. Женщины охочи до такого. Да что там, мужчины с не меньшей охотой слушают и пересказывают! Ох, нелегко же будет в первые месяцы!
— Отчего бы ей меня проклинать, милая? — как мог спокойно и недоуменно спросил Фонсо. Он погладил дочь по голове и завел в детскую.
— Она ведьма! — заглядывая ему в глаза, выпалила Тэйка.
— Мы же с тобой договорились, что ты ее так не называешь, — чуть строже напомнил командир. — Мы с ней хорошо поладили вчера.
— Ты с ней на празднике даже не разговаривал, — нахмурилась девочка.
Конечно, наблюдая весь вечер за отцом, она не могла не заметить, что он игнорировал виконтессу. Досадный и глупый промах, который Фонсо не допустил бы, если бы узнал о свадьбе раньше, если бы успел хоть немного смириться. Но что толку теперь беситься из-за случившегося? Надо исправлять.
— Верно, но не потому, что она мне не нравится. Я должен был уделить время леди Льессир. Она очень важная дама, подруга Ее Величества. И она скоро уедет, а леди Россэр останется. У нас будет много времени для разговоров.