— Так поздно? — удивился Дарл, тоже бросив взгляд на стрелки. — Кому-то совсем худо, не к добру.
Он встал, а командир в который раз пронаблюдал, как лекарь за какой-то десяток шагов полностью преображается. Пропала расслабленность, в движениях появилась твердость, решительность.
На пороге, к немалому удивлению Фонсо, стояла виконтесса Россэр.
— Миледи? — голос лекаря прозвучал не очень хорошо. Недоумение и настороженность чувствовались отчетливо.
Ясное дело, некромантка тут же подобралась, сложила руки на уровне талии, выражение лица стало жестче.
— Прошу простить за то, что мешаю отдыхать после рабочей недели, — официально, по-деловому сухо заговорила виконтесса, даже не посмотрев в сторону поднявшегося при ее появлении Эстаса. — Я искала командира Фонсо.
— Вы его нашли, — широким жестом указав на комнату, ответил Дьерфин.
— Я весь внимание, миледи, — подойдя к двери, командир досадовал из-за того, что лекарь не догадался не только жестом, но и словами пригласить виконтессу зайти. Поэтому она так и не переступила порог.
— Милорд, — взгляд ярко-зеленых глаз был спокойным и твердым. — Мы говорили с вами о том, что нужно поставить елку. И обговаривали дату. Необходимо успеть до завтрашнего полудня. Пожалуйста, запланируйте это дело на утро.
— Хорошо, — покладисто согласился Эстас. — Сразу после службы этим займусь.
Виконтесса коротко вздохнула, нахмурилась, а рубленные фразы выдавали раздражение.
— Служба начнется в девять. Продлится не меньше часа. За два оставшихся часа вы не успеете сходить в лес, найти красивое дерево, принести его и установить в библиотеке.
— До службы будет темно, — кивнул Фонсо, смиряясь с тем, что в этот раз рыси послушают отца Беольда без командира.
— Не вынуждайте меня идти в лес самостоятельно, — мрачно предостерегла виконтесса, смерив мужа тяжелым взглядом.
— И в мыслях не было! — поспешил заверить Эстас. — Вы составите мне завтра компанию? Мне еще не приходилось выбирать елки.
Он не удержался и добавил:
— А вам служба может опять показаться скучной.
— Думаю, вы справитесь без меня, — прежним тоном ответила некромантка. Казалось, она нисколько не смущалась из-за того, что проспала проповедь. — Я все равно буду занята. Но будет лучше, если вы не срубите, а спилите дерево. В таком случае я смогу потом, после Нового года, прирастить его обратно.
— Тогда мне понадобится помощник.
— Я пойду, — тут же вызвался Дьерфин.
Леди встретилась с ним взглядом:
— Благодарю. Это будет очень любезно, — губы виконтессы тронула улыбка. Небывалый знак расположения, которого не видели ни Тэйка, ни сам Фонсо, отозвался в душе досадой.
— Может, вы посидите с нами? — предложил лекарь. — Мне больная подарила изумительно вкусный фруктовый хлеб. К нему добавим горячий чай с медом, кресло, мягкий плед и вполне приятное общество.
Если в первых фразах ясно слышалась попытка соблазнить уютом, то последнее дополнение лучилось теплой улыбкой и намеком на подтрунивание. Эстас за все годы так и не научился противостоять такому тону и сердечности Дьерфина.
— Спасибо за приглашение, — бесстрастно ответила виконтесса, даже не глянув в сторону камина и кресел. Словно вообще не понимала, что такого замечательного может быть в вечере у камелька. — В другой раз, думаю, будет уместней. Неделя у всех выдалась непростая. Не хочу мешать вашему отдыху. Доброй ночи.
Она повернула остриженную голову, взглянула на мужа. Эстас в который раз удивился тому, что принцу Густаву понравилась женщина с такими жесткими и резкими чертами.
— Доброй ночи, милорд, — проронила леди и, не дожидаясь ответа, пошла по коридору к лестнице.
— Смотрю, без дерева в доме не обойдемся, — покачал головой Фонсо, когда Дьерфин закрыл дверь.
— Она ведь южанка? Может, у них обычай такой? — лекарь жестом предложил вернуться к камину.
— У Россэров поместье на западе, если мне память не изменяет. Южная внешность у нее, скорей всего, от матери, — снова усаживаясь и подпихивая под бок подушку, хмуро ответил Эстас. — Нет ни на юге, ни на западе такого обычая. Это все некромантские штучки. Она еще обещала, что елку украсит. Я с содроганием представляю себе увешанное костями и скелетиками крыс дерево.
Дьерфин усмехнулся, взял чашку. Но как и чай приостыл, так и удовольствие от отдыха в обществе лекаря у командира притупилось, поблекло. А все из-за виконтессы, так некстати явившейся с напоминанием. И что ей так поздно не спится?