Привезенные с собой елочные украшения, давние друзья, ложились в ладони и будто радовались встрече. Помню, познакомившись со мной, мэтр первым делом велел отцу найти стеклодува, чтобы сделать не меньше пяти десятков шариков. А потом мы вместе с мэтром собирали травы, варили краски, напитывали их силой. Под присмотром учителя я делала кисточки из собственных волос и птичьих перьев.
Одновременно обучая меня и защитным чарам, и контролю над даром, мэтр показывал, как правильно раскрашивать и заколдовывать елочные украшения. Бирюзовый фон следовало наносить перьями, а руны и узоры, в краску для которых щедро добавлялась серебряная пыль, — кисточками.
Прошло уже больше десяти лет, но каждый раз я с благодарностью и теплом вспоминала мэтра, научившего меня всяким некромантским премудростям.
В ладонях лежал прохладный шарик, вороний череп с его лицевой стороны взирал на меня выжидающе, требовательно. Ему нужна была моя сила. Без нее, без этой ежегодной подпитки, он ровным счетом ничего не стоил.
Хвала небесам, Джози зашла за мной до завтрака и выполнила кажущееся бесчеловечным распоряжение. Она разбудила меня. Правда, для этого ей пришлось набрать на подоконнике снег и насыпать мне его за шиворот.
Я подскочила, как ошпаренная. Она со слезами на глазах бросилась извиняться, а я, спешно переодеваясь в сухое платье, благодарила Джози. Потому что спать было никак нельзя. У меня еще оставалось порядком работы. И без того я умудрилась заснуть над всего лишь пятым шариком! А зачаровать нужно было не меньше пятнадцати. По шарику на каждый день опасного времени.
— Удивляюсь, как вы, вскочив, игрушки не разбили, — убедившись в том, что я действительно благодарна за побудку, Джози задумчиво взяла шарик с бараньим черепом.
— Тут все просто, — я пожала плечами. — Их разбить может только маг. И только нарочно. Так что моя заслуга невелика.
— А с виду такие хрупкие, — разглядывая руны на обратной стороне, подметила подруга.
— Думаю, эта их неразбиваемость станет неприятной неожиданностью для некоторых обитательниц крепости, — хмыкнула я, с удовольствием запустив пальцы в мех горжетки.
— Если служанки хозяйское имущество портить начнут, им это дорого выйдет, — положив шарик обратно в коробку, убежденно сказала Джози.
— Я не о служанках. Точнее, не только о них, — мрачно вздохнула я.
— Тэйка вполне милая девочка, — возразила подруга.
— С этим я не спорю, — тут же заверила я. — Она просто не считает милой меня. Но ты не думай, я совершенно не расстраиваюсь по этому поводу. Без всяких мечтаний о том, что я стану ей мамой, значительно проще. Нам с Фонсо, что со старшим, что с младшей, не по пути. Три года потерпеть — получить развод. Простой и выполнимый план.
Джози открыла дверь, и я получила сомнительное удовольствие поймать назначенного мне королевой супруга на подслушивании. Нет, он не стоял прямо на пороге, но вряд ли так старательно изображал бы улыбку, если бы не слышал беседу.
— Доброе утро, миледи, — поздоровался командир, обозначив легким кивком почтение. Посмотрев на мою подругу, пожелал и ей доброго утра.
Прозвучало вполне вежливо, но, чтобы произвести на Джози благоприятное впечатление, человеку, сделавшему возможной резню в Хомлене, нужно было стараться значительно больше. Моему чутью она не верила, поведение Фонсо во время свадьбы настроило Джози еще более отрицательно, чем прежде, новостей от Артура, собиравшегося поискать документы в архиве трибунала, не было.
Поэтому Джози, завидев Фонсо, нахмурилась, коротко повела плечами, будто отряхивала с себя его взгляд, и поспешила уйти. Сказать моему супругу хоть что-нибудь, Джози посчитала излишним.
— Леди Россэр, — проводив женщину взглядом, командир, как ни странно, на ее поведении решил внимание не заострять, — мы с господином Дарлом сразу после завтрака отправимся в лес. И не беспокойтесь, до полудня елка будет. Насколько большая вам нужна?
— Хорошо, если она будет повыше вас, милорд. Потолок в библиотеке это вполне позволит, — спокойно ответила я. — Есть некоторые украшения, которые я хотела бы повесить так, чтобы ваша дочь не могла дотянуться.
— Боитесь, она сломает?
Он спускался по лестнице первым, а я не в первый раз отметила, что основы этикета ему не чужды.
— Дело не в этом, — заверила я. — Подчеркну еще раз, что елка и часть украшений — не прихоть. Это артефакты.