В коридоре послышались голоса. Мужские, тихие, но создавалось ощущение, что рыси друг друга подбадривали. В дверь постучали. Вначале тихо, потом требовательней. Потом к стуку добавилось потрясающе вежливое обращение «леди ведьма». В столице хоть некромантом называли.
Когда начали ковырять замок, пришлось вставать и ползти открывать. По опыту знала, что в таких случаях доводить до взломанных дверей нельзя. Тогда людям кажется, что они прижали меня, вынудили держать ответ. Это не добавляет моим словам убедительности, а мне самой народной любви. А с рысями придется сосуществовать три года.
Они не были настроены слушать объяснения. Их вообще не интересовали мои слова. Благо, капрал осадил их, а то угрозы поквитаться со мной, если с головы Фонсо хоть волосок упадет, если я что-нибудь сделаю Тэйке, были бы произнесены до конца, а не ограничивались одними «если». Надо же, как солдаты ценят командира, как пекутся о нем и его дочери. Как странно это после бойни в Хомлене. Как странно.
Еле держась на ногах, отчаянно вцепляясь в косяк, я с удивлением и признательностью слушала отца Беольда, распекающего рысей. Невероятно! Священник, оправдывающий некроманта! Это было настолько немыслимо, что я с трудом не поддалась искушению объяснить происходящее слабостью, обманывающей мой слух и искажающей восприятие.
Но как бы то ни было, проповедь, начавшаяся в коридоре и сдобренная предупреждениями «вот командир вам задаст», позволила мне уйти и отдохнуть перед ожидаемой встречей с Фонсо.
Он, что удивило не меньше поведения священника, не только извинялся, но с искренним беспокойством предположил, что я, наверное, испугалась! Прежде никому в голову не приходило спросить об этом!
Поразительно, но командир в самом деле был первым, кто поинтересовался моими переживаниями после боя или неприятного разговора. Даже Нинон с детства знала, что старшая сестра-некромант ничего не боится, никогда не дает слабину, со всем справится и всегда держит ситуацию под контролем.
— К некромантам редко относятся благожелательно, — спокойно ответила я. — Не ждала другого.
— Мне очень жаль, что ожидания оправдались, — хмурый мужчина смотрел мне в глаза и, казалось, говорил от сердца. — Солдаты будут строго наказаны. Подобное больше не повторится.
Насколько я могла судить в своем полуобморочном состоянии, Фонсо чувствовал себя ответственным и даже в чем-то виноватым за произошедшее. Казалось, он всерьез переживал, что не смог предотвратить возникшую ситуацию. Как благотворно повлияла на него прогулка по лесу в компании лекаря Дарла! Нужно запомнить на будущее.
— Когда вы в других местах наносили руны, никакого свечения не было, — осторожно подчеркнул командир.
— Разное волшебство выглядит по-разному, — я пожала плечами и положила ладонь на ручку плетеного короба, в котором путешествовали елочные игрушки. Корзину с шариками и стеклянными гирляндами за минуту до появления Фонсо унесла вниз Джози.
— Что же особенного было у меня в кабинете, что потребовались отличные от других заклятия? — настороженно вскинул бровь супруг.
Мгновение мне даже нравилась мысль рассказать Фонсо хотя бы о давнем знакомце, следящем за мной через зеркала. Но это точно не успокоило бы командира, его дочь и рысей в целом.
— Это трудно объяснить. Так же трудно, как рассказать слепому, что на картине нарисован ирис, о котором человек никогда прежде не слышал, — примирительно ответила я. — Но и тут у объясняющего передо мной преимущество. Слепой может пощупать картину и убедиться в том, что его не обманывают, что картина хотя бы существует. В моем случае все немного сложней.
— Тоже верно, сложней, — согласился супруг и указал на короб, за который я держалась. — Вы позволите?
— Конечно.
Приятная галантность, которой прежде не находилось места, понравилась мне даже больше извинений. Кажется, за прошедшую после знакомства неделю командир Фонсо немного смирился с вынужденной женитьбой. В конце концов, для него все могло обернуться хуже. Ему могли навязать чужого еще нерожденного ребенка.
Супруг взял короб и, заглянув внутрь, вытащил оттуда сделанную из перышек пеструю птичку на прищепке.
— Это и есть ваши артефакты? — с непередаваемой смесью облегчения и удивления спросил Фонсо, повернувшись ко мне.
— Жаль вас огорчать, милорд, но нет, — невольно отметив, что командиру очень идет не быть каменным истуканом, я покачала головой. — Это просто игрушки для украшения веток. Магической силы в них нет.
Отчасти, чтобы это благожелательное выражение на лице командира сохранялось дольше, я добавила: