Не дожидаясь ответа, я взяла сразу два последних шарика и повесила их на приглянувшиеся ветки. Обернувшись, встретилась взглядом с хмурым и очень недовольным супругом. Его возмущение и отрицание происходящего царапало мои чувства, ранило на энергетическом плане не меньше, чем злость Фонсо на рысей до того. Выдерживать это с каждой минутой становилось все трудней. А еще нужно было закончить наряжать елку.
Поскольку мое предложение касалось Тэйки, обращение «командир» я посчитала неуместным, а назвать «милордом» столь нетерпимого ко мне человека язык не поворачивался.
— Муж мой, — вполне миролюбиво начала я.
— И на том спасибо, — пробормотал он, сложив руки на груди.
— Пожалуйста, посмотрите сами, какие игрушки здесь хранятся, — я сделала вид, что он не перебивал, и приглашающе указала на короб. — Уверяю, больше ничего, что было бы связано со смертью или моим даром, там нет.
Фонсо скептически гнул брови и молчал.
— Моей сестре очень нравилось доставать, разглядывать эти сокровища и наряжать елку. Уверена, вашей дочери это занятие может полюбиться не меньше. Это редкое и необычное развлечение. Будет нечестно лишить ее такой возможности.
Прозвучало хорошо, спокойно. Даже можно было заподозрить у меня желание сделать пару шагов Тэйке навстречу. Как отец, заинтересованный в том, чтобы вынужденные мачеха и падчерица хотя бы не избегали друг друга, Эстас Фонсо должен был согласиться с моим предложением.
Он и в самом деле задумался, но довольным не выглядел, а его мотивация меня удивила.
— Вы в чем-то правы, миледи, — хмуро кивнул супруг. — После утренней истории нужно дать ей понять, что некромантия не только страшная и пугающая. Некромантия может быть и красивой, как те ваши искусственные птицы. Тогда Тэйка, думаю, быстрей свыкнется.
— Наверное, — согласилась я, отметив, что мне нравится эта трогательная забота Фонсо о дочери.
Эстас уговаривал себя, что стоит радоваться тому, какими на поверку оказались артефакты виконтессы. Не кости, не скелеты, не клыки, не жуткие маски, не противные твари вроде змей или пауков. Просто шарики с черепами и рунами. И, как ни крути, а леди была права и не зря просила высокую ель. Не залезая никуда, Тэйка не разглядит рисунок на не очень-то крупных шариках.
Хорошо, что виконтесса не хотела пугать ребенка, а предложение дать Тэйке украсить елку самостоятельно вообще было отличным. В крепости у девочки мало развлечений, тем более таких ярких. Теперь Тэйке будет, о чем рассказать подругам в Хомлене. И темой беседы станут не только неловкие попытки оправдать остриженные волосы виконтессы, но и нечто совершенно особенное.
К вящей досаде Эстаса, Тэйка идеей украшать елку, появившуюся в доме по желанию леди, игрушками, которые привезла сама леди, не загорелась. И командир в полной мере почувствовал себя заправским торговцем-зазывалой, расхваливающим товар и так, и эдак, в частности одну из трех елок на страну!
Четверть часа, не меньше, прошли в пустой борьбе с заупрямившейся дочерью и увенчались в итоге очень скромной победой. Эстас уговорил Тэйку проверить, хорошо ли он сам будет украшать елку.
К его возвращению виконтесса развесила на одном из двух резных пюпитров стеклянные бусы. Оранжевые, красные, зеленые, белые, синие бусины просвечивались и сияли не хуже драгоценных камней. Даже у командира глаза разбежались, а Тэйка и вовсе ахнула от восторга.
— У нитей по две небольшие прищепки, — достав из корзины напоминающий змею бумажный сверток, пояснила леди Россэр и сняла обертку. — Можно повесить за одну, чтобы гирлянда свисала вниз, а можно вот так, — в руках виконтессы нить ярких разноцветных бусин повисла дугой.
Солнечный луч попал на гирлянду, и Тэйка, завороженная игрой света на гранях, сделала к некромантке шаг, так и не выпустив руку отца. Леди Россэр этого будто не заметила и, достав из корзины бархатистую на вид тряпочку, стала протирать бусины.
— Эти уже можно брать, — кивком указав на пюпитр, совершенно обыденным, лишенным даже намеков на заигрывание с ребенком тоном сообщила леди.
И Эстас решился. Мягко высвободив руку, взял одну из сияющих гирлянд и, встав на скамеечку, зацепил прищепки за ветки. Бусины перекрыли большеглазый череп совы, и елка в одночасье перестала казаться странной некромантской затеей. Пожалуй, виконтесса права. Красивая традиция, которую и в случае развода неплохо будет сохранить.
Улучив момент, когда пышные ветки скрыли Тэйку и командира от виконтессы, дочь тихонько спросила, почему елка стоит в большой кадке с песком.