— Леди Россэр сказала, что сможет после Нового года прирастить дерево обратно к пню, — так же шепотом ответил Фонсо. — Здорово, правда?
— Ничего у нее не выйдет, — с сомнением глянув в сторону леди, вытирающей очередную нитку, буркнула Тэйка.
Эстас решил не разубеждать.
Гирлянды одна за другой превращали обыкновенную елку в нечто удивительно праздничное, волшебное. Смолистый аромат хвои дразнил обоняние, радовал, бодрил. Хорошее настроение и легкость, пришедшие во время охоты на дерево, но напуганные утренней историей с зачарованием кабинета, вернулись снова. Чудесное и давно позабытое чувство праздника, будто маленькая звездочка, появилось в душе, и Эстас, наблюдающий за сияющей дочерью, был даже благодарен леди Россэр за необычную идею с елкой.
Как виконтесса и предсказывала, Тэйка так и не заметила рисунки на бирюзовых шариках. Поначалу она тихо советовала, куда лучше повесить бусы или прикрепить какой-нибудь грибок на прищепке, но постепенно осмелела и с молчаливого поощрения взрослых сама стала увлеченно разбирать большой короб с игрушками.
Все они, будь то куколка, белка, заяц или пухлощекое, как на старинных гравюрах, солнце, были сделаны с любовью. Это чувствовалось. Даже Тэйка это понимала, бережно разворачивая сокровища, осторожно вертела их в руках и разглядывала фигурки.
— Тот, кто вырезал это, был настоящим мастером, — восхищенно выдохнул Фонсо, держа за петельку филигранно выполненную деревянную снежинку.
Виконтесса не ответила. Эстас отвлекся от игрушки, и только тогда увидел, что леди Россэр, устроившаяся в одном из кресел, спит.
Сияющая звездочка в душе потускнела, радость, яркая и осязаемая, куда-то ускользнула, сменившись странной, горчащей досадой. Странной, потому что Эстас ведь и не ждал сейчас от виконтессы особенного расположения или интереса к Тэйке и к себе.
Но какой-то час, пока наряжали елку, картинка происходящего в библиотеке казалась идеальной. Семейная пара, ребенок, общее развлечение, приподнятое настроение. Будто взгляд в будущее, к которому стоило стремиться.
Стараясь сделать так, чтобы Тэйка не поняла, насколько виконтессе безразличны она сама, навязанный и изначально постылый муж, украшение нужной только некромантке елки, Эстас Фонсо так же, как и до того, продолжал восхищаться игрушками. Но теперь они казались грубыми и блеклыми.
Зачем леди предложила позвать Тэйку? Командиру едва-едва удалось убедить дочь, что виконтесса очень занята, а потому из-за задумчивости, а не нарочно, проигнорировала вопросы девочки за столом. Теперь это…
Но досада недолго омрачала мысли — пару раз глянув на леди Россэр, Эстас обратил внимание на позу виконтессы. Она не была удобной. Никто не уснет нарочно, сидя на самом краешке кресла и не воспользовавшись ни одной подушкой.
Напомнив себе, что навязанная супруга выглядела больной и наверняка устала, а разыгравшаяся в кабинете сцена не могла улучшить ее самочувствие, Эстас мысленно укорил себя за очередное поспешное суждение. А ведь всего час назад леди Россэр просила его быть внимательней и думать. Хороший совет, в котором до приказа о женитьбе Эстас Фонсо не нуждался.
Чудо, не иначе, помогло ему отослать Тэйку так, что она и не вспомнила о виконтессе. Закрыв дверь в библиотеку, Фонсо подошел к полусидящей в кресле леди. Всматриваясь в ее исключительно бледное лицо, командир не мог отделаться от мысли, что супруга не спит, а потеряла сознание.
Беспокойство нарастало с каждым ударом сердца, и Эстас искренне понадеялся, что ошибается. На зов она не отреагировала никак, на прикосновение к плечу тоже. Щека виконтессы была холодной, руки — ледяными.
Как случилось, что он за столько дней не понял, насколько леди Россэр выкладывается на волшебство? Что там говорили преподаватели? Как быстро расходуется и как скоро восстанавливается магический резерв? Смутное представление о том, что уже на второй день работы у виконтессы должна была закончиться сила, всколыхнуло такое же зыбкое воспоминание о зельях пополнения энергии. Если Эстас правильно помнил, они были ядовитыми.
Эти умозаключения лишь усилили угрызения совести. Как ему в голову пришло сомневаться в том, что виконтесса Россэр действительно пыталась защитить обитателей крепости? Как он умудрился принимать молчаливость истощенной женщины на свой счет?
Оставалось только надеяться, виконтессе некогда было обращать внимание на то, каким упрямым, нетерпимым и невнимательным болваном оказался ее муж.