Джози опекала меня, помогала одеться, следила, чтобы я не упала. Хоть супруг и напоил меня сильно действующим лекарством, я все еще едва стояла на ногах. Неделя недоедания и два дня на одном лишь крепком бульоне не прошли даром.
Подруга рассказывала, как кричала на лекаря и на самого командира, которого застала именно в тот момент, когда он нес меня в спальню. Сказала, что ей пришлось в очередной раз успокаивать Тэйку. Отец девочки неожиданно помчался в другой город вечером, в темноте, а ребенку с рождения внушали, что так делать нельзя. Особенно зимой.
В мыслях Тэйки, услышавшей краем уха, что командир поедет разыскивать двух магов, лекаря и алхимика, тотчас сложилось собственное объяснение происходящему. По ее мнению, я прокляла Эстаса Фонсо, и он ездил в Астенс, чтобы снять заклятие.
Я устало потерла лоб. Нужно сказать спасибо местным болтунам за то, что так чудесно подыграли леди Льессир и королеве. Какое счастье, что я изначально не собиралась налаживать общение с Тэйкой! Будь иначе, после рассказа Джози я бы наверняка впала в отчаяние.
— Вы не думайте. Командир и лекарь вас неприбранной не видели. Я за этим следила, — заверила подруга, наблюдая, как я поправляю пояс платья. И, не дожидаясь моей благодарности, добавила: — Вы очень мило выглядите. Посвежели.
Взгляд в зеркало это только подтвердил. Отдых пошел мне на пользу. На щеках даже появился легкий румянец, губы обрели цвет, и я не напоминала себе двигающегося мертвеца. Хорошее зелье, жаль, что очень дорогое. Нужно будет при случае так поговорить с командиром, чтобы не обидеть, но вернуть деньги. Оклад у него не может быть большим, а муж еще сам растит дочь.
К назначенному часу я была готова и уже собиралась выходить, когда в дверь постучали снова. Эстас Фонсо, дружелюбно улыбнувшийся Джози, встретился со мной взглядом:
— Миледи, я буду рад сопровождать вас на ужин.
Очаровательно диктаторская формулировка не давала мне возможности отказаться, не устроив ссору, но отказывать и не хотелось, ведь в голосе командира отчетливо слышалось участие. Фонсо догадывался, что я едва держусь на ногах, и явно не хотел лечить еще и синяки с ссадинами, которые обязательно будут, если я свалюсь с лестницы.
Опираясь на его руку, я успешно преодолела и коридор, и ступеньки. Молча. Хорошие слова не придумывались, а после разговора о зелье я чувствовала, что нужно бы дополнить собственную явно недостаточно выраженную благодарность. Конечно, он хлопотал и заслужил признательность, но Фонсо мог посчитать, что облагодетельствовал меня, что я теперь чем-то ему обязана. Укреплять его в подобных мыслях я не желала, и твердо решила в ближайшие дни поговорить о деньгах за зелье.
В коридоре рядом с трапезной стояла Тэйка и внимательно следила за тем, как ее отец помогает мне спуститься. Взгляд девочки был напряженным, недовольным. Поджатые губы и нахмуренные брови дополняли картину. Если и лекарь мне так же «обрадуется», придется признать, что у командира Фонсо очень странное представление о радости.
Но Дьерфин Дарл улыбался вполне искренне, пощупал пульс и строго отчитал меня за то, что так выложилась на защиту, не объяснив при этом ни ему, ни мужу, чем для меня это чревато. Но по его словам, люди в крепости теперь понимали, что я старалась защитить всех обитателей Рысьей лапы.
— Миледи, вы наверняка помните, что отец Беольд был приглашен на обед после службы, — пояснил супруг, помогая мне сесть на стул по правую руку от себя. — Он одним из первых узнал, как на самом деле дорого обошлось вам обеспечение безопасности. Годи не стал ждать следующей недели, чтобы на службе объяснить рысям, как они не правы, относясь к вам предвзято. Он очень доходчиво разъяснил все в тот же день, собрав всех в трапезной.
— Как ты вежливо назвал тот прочухон! — хохотнул незнакомец у порога.
Я резко повернулась к нему — закружилась голова, и я схватилась за стол, чтобы не упасть. В тот же миг ладонь командира легла мне на плечо. Досадно, что он заметил эту минутную слабость.
Ко мне подошел высокий и довольно привлекательный мужчина лет тридцати пяти. Вьющиеся каштановые волосы, тяжелая квадратная челюсть, нос с широким основанием, веселые голубые глаза — у еще не представленного мне сержанта в роду точно были северяне.