— Такой оттенок сравнивают с цветом имбиря, но, мне кажется, эго несправедливо, — вырвалось у Алекса.
— Прости, что ты сказал?
— Впрочем, ты бываешь такой же пряной, как имбирь, — продолжал он. — Тебе это нравится, да?
Гвен приоткрыла рот от изумления. Вчера на ее губы была густо нанесена помада, однако их не требовалось красить. Губы Гвен имели природный нежно-розовый оттенок. Алексу нравилось наблюдать, как она ест редиску. Синеватый свет газовых светильников придавал редиске рыжую окраску, сходную с цветом волос Гвен.
— Ты флиртуешь со мной? — спросила она.
Алекс на минуту задумался.
— Да, — ответил он, поразмыслив, — флиртую.
Гвен понравился его ответ. Алекс флиртовал с ней, как мог бы флиртовать с любой привлекательной женщиной. Он флиртовал с ней, словно никогда не дружил с её погибшим братом, словно Гвен никогда не убегала из лицемерного мира, ограниченного строгими правилами и законами. Алекс не любил иметь дело со светскими барышнями.
На лице Гвен появилось странное выражение. Алекс не знал, как истолковать его, и это интриговало. Раньше Гвен казалась ему простой и ясной.
— Тебя это беспокоит? — спросил он.
Гвен закатила глаза:
— Вовсе нет! Но ты должен, наконец, определиться, Алекс. Ты переменчив, как капризная девица.
У Алекса отвисла челюсть. Но через секунду он уже разразился громким смехом. Гвен была права.
Она смотрела на него прищурившись, а Алекс продолжал смеяться. Он долго не унимался. Наконец это надоело Гвен, и она направилась к двери.
— Одевайся, дуралей! — бросила она через плечо и выплыла в коридор.
Дорога в Кот-Блэ пролегала по побережью. С одной стороны простирались аквамариновые морские просторы, сверкавшие под дивным голубым небом, а с другой — тянулись пологие холмы, поросшие рощами олив и пальмами. Местный климат и растительность способствовали созданию удивительных пейзажей в этом уголке мира. Гвен не была разочарована открывшимися ее взору видами и тогда, когда экипаж свернул на усыпанную гравием дорожку, ведущую во владения мистера Баррингтона, поместье Кот-Блэ.
Экипаж остановился у парадного входа в довольно скромный двухэтажный дом, построенный из розового известняка. Лианы пурпурной бугенвиллеи вились по главному фасаду, разделяясь на две части, как расчесанные на пробор волосы. Зеленые ставни были распахнуты настежь, впуская в помещения теплый воздух. Дом окружали сады. Буйная растительность тянулась вплоть до горизонта, у которого высились прибрежные скалы. За домом на холме виднелась цветущая апельсиновая роща. Цветки перемежались со зрелыми фруктами, от которых ломились ветви.
Алекс первым вышел из экипажа. Во время поездки он был сама любезность; Алекс мило беседовал со своей спутницей, рассказывая о тех населенных пунктах, мимо которых они проезжали. Он много шутил, и Гвен стоило больших усилий сдерживать смех. Она не желала поддаваться искушению. Смех являлся оружием Алекса, с помощью которого он пытался приручить ее, заставить снова подойти к нему на опасно близкое расстояние. Сколько раз ей приходилось делать первый шаг? Нет, больше Гвен не клюнет на его удочку. Она часто терпела унижение от мужчин и не собиралась повторять свои ошибки. Гвен твердо решила не смеяться над шутками Алекса.
Алекс помог ей выйти из экипажа, и она оказалась во дворе, залитом солнечным светом. Воздух был напоен ароматами разогретых на солнце роз, соленого моря, сладкого меда и свежих цитрусов. Кроме того, во дворе стоял явственный запах каких-то пряностей. Сделав глубокий вдох, Гвен взглянула на холм и поняла, откуда доносился запах. Среди апельсиновых деревьев росли перечные. Вечером пряный запах усилится и будет перебивать сладкий аромат цветков.
У Гвен вдруг разыгралась фантазия. Ей захотелось спроектировать такой сад, в котором каждому времени суток соответствовал бы свой яркий аромат. Эго была бы симфония запахов! Хорошо, если бы при этом сад не потерял зрительной привлекательности.
Она все еще обдумывала эту идею, когда из дома вышел мистер Баррингтон, чтобы поприветствовать гостей. В Париже он одевался аккуратно и лишь носил слегка небрежную прическу, как это принято в богемной среде. Сейчас же Баррингтон скорее походил на яхтсмена, только что вернувшегося с морской прогулки. Раскрасневшийся, с растрепанными волосами, он был одет в белый полотняный костюм и сжимал под мышкой соломенное канотье.
Гвен вдруг подумала о том, что Алекс и мистер Баррингтон имели много общего. Оба они прекрасно чувствовали себя в любой обстановке, не заботясь о том, какое впечатление производят на окружающих. Таким людям нельзя было доверять.
Мистер Баррингтон взял руку Гвен и картинно поднес ее к своим губам.
— Ваше величество, — промолвил он, — счастлив приветствовать вас. Я уж думал, вы не приедете. Все гости уже собрались.
После этого Баррингтон дружески кивнул Алексу.
— Но мы выехали к вам незамедлительно, — слегка нахмурившись, заметила Гвен.
— Должно быть, остальные ваши гости выехали еще до того, как получили приглашения, — промолвил Алекс.
Баррингтон весело рассмеялся, делая вид, что принял его слова за остроумную шутку.
— Пойдемте в дом, — пригласил он гостей.
Посреди просторного прохладного вестибюля виллы бил фонтан, на который падал свет через стеклянный купол крыши, расположенный на уровне второго этажа. Пол был выложен розовым песчаником, а вдоль стен тянулся мозаичный узор из керамической плитки. Узкие ковровые дорожки вели через вестибюль к лестнице на второй этаж, ими же были устланы ступени. В коридоре второго этажа на стенах висели живописные полотна итальянских мастеров. Гвен заметила здесь несколько фресок. Баррингтон пояснил ей, что они выполнены местными художниками.
Сюжетами были Марди-Гра[1] в Ницце, знаменитая «Битва цветов» и вид на закат над морем, открывающийся с Английской набережной Ниццы.
Баррингтон остановился в самом конце коридора у массивных, покрытых грубоватой резьбой дверей.
— Напитки подают в пять в саду, — сообщил он. — Ужин в семь. Это довольно рано, как видите. Дело в том, что мы даем гостям возможность съездить после ужина в Монте-Карло, чтобы поразвлечься перед сном. Экипаж отправляется в девять. Раньше мы подавали еще один — для поездки в казино Ниццы, но у него сломалась ось прошлой ночью. Поэтому пока придется довольствоваться только заведениями Монте-Карло. Думаю, что тех, кто любит азартные игры, это не разочарует. А теперь я предлагаю вам отдохнуть, прежде чем влиться в наше общество. Хотя вы, мисс Гудрик, выглядите свежо, как маргаритка, созревшая для букета.
Это был комплимент, хотя и довольно сомнительный. Он как будто намекал на зрелость дамы.
— Благодарю вас, — поколебавшись, сказала Гвен.
— Увы, но сезон сбора маргариток уже закончился, — промолвил Алекс.
Баррингтон засмеялся:
— Конечно, конечно. Мы все сейчас находимся на террасе, поэтому, если хотите, можете присоединиться к нам. У меня гостят супруги Риццарди — Джузеппе и Франческа. Вы, наверное, с ними не знакомы. Они прибыли вчера, и я поселил их по соседству с вами. Риццарди — большие поклонники творчества Бизе и наверняка будут очарованы пением мисс Гудрик. О, подождите-ка! — Баррингтон заглянул за угол. — Моукс, негодяй, иди сюда!
Из-за угла показался невысокий седой человек в годах, в руках он держал поднос с бокалами шампанского.
— Угощайтесь, — сказал Баррингтон гостям. — Это лафит и «Марго». Других марок шампанского я не пью. Начнем наш праздник с шиком. Я тоже выпью с вами бокальчик.
Гвен украдкой посмотрела на Алекса. Он разглядывал Баррингтона так пристально, как будто силился найти ключ к разгадке какой-то тайны. Возможно, его надеждам суждено было сбыться. Уголки губ Баррингтона подрагивали, как у мальчишки, изо всех сил пытавшегося сохранить что-то в секрете.